– Эта девушка героиня, синьора, – мягко проговорил молодой Фантелли. – Она, вероятно, спасла жизнь моему дяде.
– Возможно, – резко повернулась к нему Эльда. – Но это едва не стоило жизни моему сыну.
Господин Фантелли сделал шаг назад, услышав ядовитую злобу в ее голосе, и поднял ладони вверх. Он посмотрел на меня с жалостью и обнял дядю. Фантелли-старший нахмурился и не отрываясь смотрел на Эльду. Он отошел от племянника и выпустил в нее целую очередь сердитых итальянских слов. Он взволнованно жестикулировал, указывая на меня и на обгоревшую табачную лавку. Очевидно, он меня защищал.
Эльда принялась отвечать, и голос ее звучал все громче. На нас стали обращать внимание присутствующие. Полицейский направился в нашу сторону.
Мое внимание разрывалось между Эльдой и стариком. В голове у меня все смешалось. Надо было остановить их ссору. И тут черные мушки появились у меня перед глазами, а голоса их слились. Я протянула руку, пытаясь за что-нибудь ухватиться, но ничего не нащупала. Рука бессильно металась в воздухе. Мир перевернулся, и все потемнело.
Спорили чьи-то голоса. Мое сердце заколотилось. Когда я открыла глаза, все поплыло, и я снова зажмурилась.
– Мисс, вы меня слышите?
Я с трудом разлепила веки.
– Слышу.
– Сколько пальцев я показываю?
Я посмотрела на руку врача в перчатке.
– Кватро[25]. Мне поставят оценку выше за ответ на итальянском?
Она улыбнулась и пощупала мне пульс, потом прослушала сердце стетоскопом.
Я попыталась поднять голову.
– Пожалуйста, не вставайте. У вас был обморок. Мы скоро отвезем вас в больницу, но придется немного подождать, скорую уже успели отправить отсюда.
Сердце снова заколотилось, и толчки отдавались в голову. Ехать в больницу – последнее, чего мне хотелось. Тревога зашевелилась в животе при одной мысли об этом.
– Нет необходимости. Мне уже намного лучше. Я просто устала. Не спала прошлой ночью. – солгала я. – Ненавижу больницы. Если меня туда отвезут, это меня еще больше расстроит. Пожалуйста, просто отправьте меня домой отдохнуть.
Врач нахмурилась и поговорила со стоявшим рядом коллегой. Я поняла слова «задержка» и «четыре часа». Похоже, если меня отправят в больницу, придется долго ждать в приемном покое.
– Я правда нормально себя чувствую. – Я медленно села, и она не стала меня останавливать. – Можно мне воды, пожалуйста? – Кто-то протянул мне бутылку холодной воды, и я выпила ее. И улыбнулась врачу. – Видите? Просто легкий обморок. У меня низкое кровяное давление. Такое бывает.
Врач не выглядела довольной, но Эльда, державшая на руках Исайю, сказала ей что-то по-итальянски, и она наконец согласилась меня отпустить.
Нам позволили покинуть площадь, и как только мы оказались за пределами видимости, я прислонилась к стене. Ноги мои ослабли от пережитого потрясения.
– Сэксони? – похоже, худшая стадия гнева Эльды миновала.
– Просто болит голова, – выдохнула я. – Я в порядке. – В животе порхал огонь, напоминая мне о своем присутствии.
– Твой голос звучит жутко. У тебя лихорадка. Ты дойдешь домой? Может, все-таки лучше поехать в больницу? Надо позвонить твоим родителям.
– Я позвоню, – ответила я. – В больнице нет необходимости. Просто нужно отдохнуть. – Голова гудела, и мысли о постели манили меня. Я направилась к дому моих работодателей. Эльда с Исайей последовали за мной. Если Эльда и была все еще расстроена, я этого не замечала. Мое внимание было приковано к тому, чтобы переставлять ноги.
Когда мы наконец добрались, Эльда заставила меня лечь на ее постель, чтобы она могла присматривать за мной. Я рухнула на кровать, не думая о том, чья она. И погрузилась в глубокий сон без сновидений.
Разбудил меня огонь – он лизал изнутри мне грудную клетку. Я поморщилась: рот и глаза были сухими и горячими. Я села, опираясь на локоть, и сделала глоток из стакана с водой, стоявшего на прикроватной тумбочке. Это мгновенно облегчило боль. Я заметила цифровой термометр и нахмурилась. Поднесла его к уху и нажала кнопку. Когда он запищал, посмотрела на экран.
85.
Больше я не считала, что термометр сломан. Я и вправду стала такой горячей. Обычный человек давно бы умер.
Постучали в дверь, и Эльда просунула голову в комнату.
– Сэксони? – прошептала она.
– Я не сплю.
– Как ты себя чувствуешь? – она подошла к кровати.
– Знаете выражение «краше в гроб кладут»? – Я хрипло, сухо рассмеялась и постаралась сесть.
– Нет, что это значит?
– Неважно. Все в норме. – Это было не так, но я не хотела признавать правду.
– Он… – она замешкалась, между бровями появилась морщинка. – Это странно, но он совсем холодный. Впервые в жизни он холодный.
Это имело смысл. Ведь теперь огонь, от которого Исайю бросало в жар, поселился внутри меня.
– Он в своей комнате?
Эльда кивнула.
Я встала и прошла мимо нее к двери. Мое зрение все еще оставалось расплывчатым, а ноги подкашивались. Она последовала за мной по коридору в комнату Исайи. Я открыла дверь и увидела маленький комочек в постели Исайи, лежащий под толстыми зимними одеялами.
– Исайя? – тихо позвала я, подходя к его постели.
