– Сделала что? – мой взгляд упал на экран в тот самый момент, когда изображение горящей яхты сменилось рекламой. Мои внутренности окаменели от страха. – Ты же не думаешь, что я к этому причастна!
– Я знаю, что это ты! – воскликнул он. И уверенность на его лице заставила даже мою кровь заледенеть.
– Как ты можешь знать? – крикнула я, бессильно подымая ладони. – Почему ты так уверен, что это я бегаю где-то в ночи, поджигая чужие вещи? Это сумасшествие.
– Согласен, сумасшествие, – подтвердил он. – Представь, если бы тебя поймали, Сэксони. Я не могу это доказать, но знаю, это твоих рук дело. Ты должна прекратить.
– Ух ты, – пробормотала я. Кухня начала кружиться и расплываться по краям. Мне стало дурно от слов младшего брата. – Ты мне мстишь, верно? Все еще злишься из-за того, что случилось перед моей поездкой в Венецию. И развлекаешься, издеваясь надо мной.
Но глядя в его глаза, я понимала, что дело не в этом. В его убежденности не скользнуло и тени сомнения. Это не был розыгрыш. Что-то другое заставляло его говорить гадости. И Джек должен мне объяснить, что именно.
Он стрелой пронесся мимо, еле слышно пробормотав:
– Даже смотреть на тебя не могу.
Меня охватила приступ паники, и я схватила брата за локоть, когда он выходил из кухни.
– Джек, – голос мой дрогнул. – Я не понимаю. Остановись и поговори со мной.
Он выдернул локоть из моей ладони.
– Не хочу разговаривать с лгуньей. Не верю больше ни одному твоему слову. – Джек сунул ноги в кроссовки и, даже не взглянув на меня, выскочил из дома.
Я опустилась на стул возле обеденного стола, сбитая с толку и уязвленная.
Офис доктора Джейкса, как многие другие важные для нормальной жизни конторы, находился неподалеку. Днем я вывела из гаража велосипед, надела через плечо сумку и поехала на прием. Лето все не отступало: на деревьях зеленели листья, приятно пахла свежескошенная трава, но в воздухе уже ощущалась прохлада, предупреждавшая, что снежная зима не за горами. Но не погода занимала мои мысли. Впервые после произошедшей во мне трансформации меня осмотрит врач. Что он обнаружит? Кроме слегка повышенной температуры. Что еще может меня выдать? Заметит ли он трепыхание пламени?
В воображении предстал доктор Джейкс, этот лысеющий человечек в белом халате со стетоскопом вокруг шеи, с криком выбегающий из смотровой. Интересно, как бы мне избежать этого осмотра, чтобы мама не узнала? Аннет Кэгни была настоящей ищейкой во всем, что касалось ее детей. Мне оставалось только пройти через испытание, и надо признаться, мне даже было немного любопытно.
Я зажала переднее колесо велосипеда в стойке велопарковки и пошла через стоянку к поликлинике, там записалась в журнал, и медсестра проводила меня в отдельную смотровую. Я села на стул, вращая в руке провод от наушников. Внутреннее напряжение росло с каждой минутой.
Казалось, ожидание растянулось на несколько часов, и когда я почти убедила себя, что затея явиться сюда неудачная, и хотела потихоньку улизнуть, дверь отворилась и вошел доктор Джейкс, мой лечащий врач с раннего детства.
– Как поживает мой любимый рыжик? – спросил он с порога. – Твоя мама сказала, тебе нездоровится. Да?
– Вообще-то нет, – ответила я. – Охрипла немного, а мама забила тревогу.
– Да, судя по тому, что я слышу, у тебя что-то происходит в горле или бронхах, – подтвердил он. – Садись на кушетку, я тебя осмотрю.
Я села, и бумага, которой она была накрыта, заскрипела под ягодицами. Нервные мурашки побежали по позвоночнику. Я вдохнула поглубже.
– Открой рот пошире, пожалуйста, – попросил доктор Джейкс и взял в руку маленький фонарик.
Я выполнила его пожелание. Доктор осматривал меня долго. И, кажется, чем-то обеспокоился.
– Хм, – сказал он. – Горло у тебя не болит?
– Угу, – промычала я.
На этом доктор Джейкс закончил, и я закрыла рот. Он не выбежал из смотровой с криками, что уже было неплохо. По крайней мере, пока не выбежал. Он повернулся, взял термометр и сунул серебристый кончик мне в ухо. Я услышала щелчок, через пару секунд – писк. Доктор вынул его и посмотрел показания.
– Температура чуть повыше нормы, – заметил он. – Но ничего, о чем стоило бы волноваться.
Он послушал мои сердце и легкие, попросив глубоко вдыхать и выдыхать. Порядок осмотра был мне знаком, и это успокаивало. Он спросил, не замечала ли я изменений в весе, хорошо ли сплю, как питаюсь и как пищеварение. И не происходило ли в последнее время каких-то серьезных изменений в моем распорядке дня и жизни. Я рассказала, что провела лето в Венеции и мои распорядок дня и рацион претерпели изменения, но это все. Я смотрела в пол, отвечая на вопросы. Доктор пощупал мои гланды теплыми кончиками пальцев и посветил в глаза фонариком.
– Так какой будет диагноз, док? – наконец нарочито весело спросила я.
