— Когда прибудет ее отец, направьте его в мой кабинет. Я объясню ему ситуацию. И убрались все с места преступления! Не трогать здесь ничего до прибытия дознавателей, ради Триединых! Не хватало еще затоптать все следы!
Вокруг нас и вправду собралась толпа. Я бы усмехнулась этой странной закономерности — где я, там всегда тьма народу, особенно последние пару дней — но мне было все равно. Пусть глазеют, не жалко. А посмотреть пришли лекари в белых одеждах, преподаватели, судя по серьезным лицам, краем глаза я видела еще одну ведьму в черном ученическом платье. Молодая ведьмочка грустно смотрела на меня. Даже ее улыбка была какой-то печальной. Во мне всколыхнулось чувство жалости к этой девушке, хотя она явно жалела меня, сочувствовала, как никто другой из присутствующих. Она меня… понимала?
Эти эмоции забрали мои последние силы…
А может, все дело было в протянутой руке, которой я хотела дотянуться до нее, получить ее поддержку и дать ей свою. Вот только тяжесть навалилась на меня с удвоенной силой. Мир постепенно стал чернеть, сознание уплывало.
Я погрузилась в спасительный обморок.
Не люди говорят, кто ты есть.
Ты говоришь им.
Сирена ван дер Вудсен «Сплетница»
В больничном домике я провела неделю. Долгую и совершенно выматывающую как физически, так и морально. Я не помню, что было после того, как меня забрали лекари — потеряла сознание. Как оказалось, меня на три дня погрузили в лечебный кокон. Как сказала мисса Алесандра — главная целительница — кокон приводил в норму не только физическое состояние, но и душевное. А после попытки изнасилования и выброса магии мне это требовалось как никогда ранее. Да, дознаватели, вызванные Академией, разобрались в ситуации. Как — неизвестно, но факт остается фактом, все виновные были найдены. Даже того паренька, который отказался участвовать в безобразии, нашли и приведут на суд через месяц, когда все обстоятельства дела будут выяснены. Что же касается Эрика… Там все сложно. Мой огонь таки его задел, у парня была обожжена вся правая сторона тела. Его семья оказалась чуть менее влиятельней нашей, и они требовали смягчить наказание, ведь их бедный парниша так пострадал, так пострадал! А то, что он гад и сволочь — неважно, ведь его раны оказались неизлечимы. Увечья, нанесенные чистой магией, лекарским рукам не поддавались. Парень на всю жизнь останется уродом. Я, честно сказать, порадовалась, пусть это и было неправильно. Но каждый получает по заслугам!
Обо всем этом мне рассказал директор, пришедший сразу же после того, как я очнулась. Не сказать, что я была очень рада такой встрече, его поведение меня напрягало, и я все еще помнила о том, как он обвинял меня там, в нише. Да, он извинился. Не глядя мне в глаза — наверное, ему было стыдно за свое поведение и за поведение учеников. Напасть на герцогиню! И где? В Академии, в одном из самых защищенных мест страны! Нонсенс! Да только, несмотря на все его слова, легче мне не стало. Его извинения выглядели неискренними. Единственная радостная новость, которую принес Георг, это вести о моем отце. Тот уже был в Академии, переместился сразу, как ему сообщили о произошедшем. У него состоялся серьезный разговор как с дознавателями, так и с Георгом, теперь же он хотел поговорить со мной. Но прошла неделя, а отца я так и не увидела. Возможно, он навестит меня после выписки, но надежда на это была слабой.
Ко мне несколько раз пытались проникнуть студенты. Неугомонные и любопытные, они прознали о случившемся и хотели со мной познакомиться. Из всех пропустили только мою соседку — Агнессу. Но и та пробыла у меня недолго, разревелась и поспешила уйти. В чем-то я ее понимала, выглядела я жалко, а потому окликать не стала и позволила ретироваться, не прощаясь. Лариса наведывалась ко мне каждый день, тайно проникая через окно, которое обычно вечером оставляли открытым. Она очень долго ругалась, кричала и грозилась поквитаться с моими обидчиками. По крайней мере, с теми, кто остался в живых… С дознавателем по этому поводу у нас состоялся очень серьезный разговор, открывший мне невероятные сведения о произошедшем.
Немолодой мужчина вошел в палату вскоре после Георга. Его добрая улыбка не могла скрыть цепкий взгляд и уверенность в движениях. Меня не обманули его сладкие речи о том, как ему жаль, и я сразу поняла, что передо мной представитель дознавателей. Я уже многое о них знала. Служба подчиняется непосредственно императору, точнее — наследнику, и имеет самые широкие полномочия. Дознаватели считались лучшими из лучших. Им доверяли, их уважали и боялись. Как сказала мисса Алесандра, скрыть от них правду удавалось малому количеству людей. Да и те были потом найдены и казнены. Я не желала жалости, не верила его словам, а потому сразу же перешла к делу. Да, пусть и прикованная к больничной койке — двигаться я все еще не могла, но я леди и остаюсь ей в любом виде.
— Давайте перейдем сразу к делу, — перебила я его сочувственные речи. — Ни вы, ни я не хотим тратить время.
