В итоге, несмотря на разногласия, нам удалось хотя бы на время не допустить появления в наших конюшнях буйного жеребца, крушащего все на своем пути и – не дай бог! – грозящего проломить головы моим внукам. Я думаю, что одержала победу в этой битве, но не в войне. Все, что мне остается, – это молиться, чтобы мальчики успели научиться самостоятельно орудовать ложкой и завязывать шнурки, прежде чем твердолобый отец усадит их на боевых коней.
Обустройство нашего жилища (простите, особняка или замка) идет полным ходом. Нечасто мне доводилось видеть Эмуна и Матеуша в столь приподнятом расположении духа. Я предпочитаю не вдаваться в детали и слежу только за тем, чтобы каждый день наши труженики были сыты и довольны. Поверьте, подготовить этакую махину для удобного проживания – задача не из легких. Целыми днями Матеуш то работает с Эмуном и следит за плотниками, которых они наняли, то занимается делами компании в конторе. Из-за того что жизнь моего сына полна забот, я почти не видела его этим летом.
С большой неохотой, но все же он нанял капитана, которому поручил исполнить крупный заказ, поступивший прошлой весной, и позволил подняться на мостик «Сибеллен», чему я безумно рада. Надеюсь, в будущем Матеуш станет поступать так чаще, хотя он и утверждает, что привлечение настоящего морского волка – а другому он не доверил бы свой флагман – обходится предприятию в кругленькую сумму, и предупредил нас с Сибеллен, чтобы мы к этому не привыкали. Впрочем, я полагаю, сын мой очень переживает не из-за денег, а потому, что не он поведет «Сибеллен» в следующий рейс. Думаю, ему стоит утешиться одной простой истиной: рано или поздно настанет день, когда он будет вершить дела исключительно на суше, денно и нощно пребывая в своей конторе. Поскорее бы настало это время!..
Особняк наш расположен за деревней, примерно в часе ходьбы от родного дома, который в сравнении с новым заметно проигрывает, ибо напоминает убогую лачугу. Конечно, я очень рада, что мы будем жить в такой роскошной резиденции, но в душе моей нет покоя. Что подумают о нас давние соседи? Скажут, верно, что деньги лишили нас разума, ибо к чему чаду Господню подобная роскошь? В конце концов, Эмун – простой плотник, его отец, дед и дед его деда занимались этим ремеслом. Одному лишь Матеушу удалось вопреки всему изменить судьбу Новаков. Даже не знаю, как я буду чувствовать себя в комнатах, которым, кажется, нет ни конца, ни края. Как не утратить себя и семью в этаком пространстве?
Матеуш сообщил мне, что с нами в особняке будут жить нанятые им слуги, как принято у истинных ясновельможных панов (куда нам до шляхетских родов!). Каждому члену семьи он выделил по большой комнате, высказав мнение, что люди благородного происхождения должны жить именно так. Меня же пугают и исполинская кровать, и высокие своды над головой, и слуги (подумайте только!), что по утрам будут помогать нам одеваться. Чтобы не обижать сына, я втайне от него поинтересовалась у моего дорогого супруга, не против ли он, чтобы мы и дальше пребывали вместе. Казалось, Эмун испытал большое облегчение, узнав, что я чувствую то же, что и он.
Матеуш утверждает, что мне больше не придется тратить время на готовку и стирку, и считает, что теперь я смогу посвятить себя другим делам. Но каким? Я представления не имею, чем буду заполнять свои дни, кроме молитвы, ведения этого дневника и воспитания внуков. Единственное, что еще занимает меня, так это зелень и земля. Я едва ли отличу розу от маргаритки, но травы и овощи мне удавались всегда. А к особняку примыкает дивный заросший сад, который наверняка требует тщательного ухода. Матеуш намеревался нанять садовника, но я попросила его не спешить и позволить пока повозиться там мне. По крайней мере, я не разбираюсь лишь в декоративном садоводстве.
Сибеллен ко всей этой суете безразлична, и обустройство нового жилища ей не в радость. Я спросила, хочет ли она поскорее переехать в особняк, а она пожала плечами и сказала, что не видит особой разницы, просто в нем больше комнат, поэтому нам придется целыми днями бегать за мальчишками по всему дому. Мы с невесткой вновь пришли к согласию, что порадовало меня.
Осенью Матеушу предстоит отправиться в длительный рейс – мой сын проведет месяцы на мостике «Сибеллен». Сезон неблагоприятен для плавания за три моря, но выбирать не приходится, ведь заказ поступил от государства. Всякий раз, по мере того как близится час отъезда Матеуша, безмятежность Сибеллен сменяется волнением, а затем и тревогой. Порой я невольно представляю себе их брак как некие весы: в состоянии покоя их чаши находятся в идеальном равновесии.
