Но и на этот раз победу одержала Элвира Хаген. Чтобы убедить мужа, она просчитала, что аренда зала будет полностью покрыта выручкой от продажи билетов за просмотр. Она была уверена, что публика в Ратингене проявит интерес к изделиям местной фирмы и будет готова покупать довольно дорогие входные билеты. Специальные приглашения решили послать некоторым фирмам и для них зарезервировать передние ряды. Таким образом можно было бы сразу решить несколько задач: привлечь внимание прессы и торговых фирм и сделать изделия фирмы известными более широкому кругу потенциальных покупателей.
После того, как были сделаны все расчеты и доктор Хаген дал свое согласие, началась подготовка показа. Необходимо было сделать массу дел: заключить договора с городским управлением, составить и напечатать приглашения, пригласить манекенщиц. Элвира проявила грандиозный организаторский талант, а Юлия была такой прилежной помощницей, какую только можно было пожелать.
Но когда Юлия узнала, что она не будет демонстрировать модели, а должна будет лишь помогать за кулисами, она была разочарована. Она не понимала, почему не может выйти вместе с другими манекенщицами.
— Вы работаете у нас в качестве манекенщицы фирмы, — холодно заметила Элвира.
— Но это же не исключает…
— Как раз по нашему мнению, исключает, — прервала ее Элвира Хаген.
— Но ведь я училась демонстрировать модели одежды, и я не раз доказывала, что могу это делать.
— Об этом не может быть и речи, Юлия.
— Ну, назовите мне причину, хоть одну единственную причину, почему я не могу выйти на помост?
Элвира смутилась.
— Ну, если сказать правду, Маркуард опасается, что вас это испортит.
— Испортит? — воскликнула Юлия изумленно.
— Вы можете якобы потерять вашу естественную прелесть, — сказала Элвира и пожала плечами.
— Он боится, что я уже не буду той послушной овечкой, с которой он может обращаться, как захочет?
— Это, конечно, слишком сильно сказано, но по смыслу похоже. Не обижайтесь на него. Мы все знаем, что он человек с капризами, но он — мастер, он — главное лицо на фирме. Художник. Мы все должны поддерживать его хорошее настроение.
— А мое настроение не имеет для вас значения?
— Нет, это не так. Он говорит, что вы вдохновляете его именно такая, какая вы есть, и как раз поэтому…
— Нет, — сказала Юлия с такой решительностью, которая поразила даже ее самою. — Я стала манекенщицей не для того, чтобы в каком-то жалком ателье уставать до изнеможения от долгого стояния на ногах! Если мне не разрешат выступать на этом показе, я увольняюсь!
Элвире Хаген было совершенно ясно, что Юлия настроена серьезно. Перед Элвирой стояла не робкая девушка, какая пришла в фирму после школы. Теперь Юлия была вполне самостоятельным человеком. Имея такую внешность, она легко могла найти себе новую работу где-либо в другом месте. Бессмысленно было продолжать этот спор. Тем более, если Элвира Хаген и ненавидела что-нибудь, так это как раз напрасную трату времени.
— Вы берете меня за горло, — сказала она и вздохнула.
— Вы сами вынудили меня на это, — защищалась Юлия.
— Ну, хорошо, мое согласие вы получили. Но, пожалуйста, будьте так любезны, попытайтесь как можно осторожнее внушить это господину Маркуарду.
Желание Юлии самой демонстрировать перед большой аудиторией модели, которые были сшиты на нее и которые она любила, было так понятно, что модельер был не в состоянии ей отказать. То восхищение, с которым Юлия отозвалась о его творениях, могло только порадовать его. Юлия рискнула даже польстить Маркуарду, чтобы получить его согласие. И он милостиво сдался.
Шесть манекенщиц приехали из других мест, и каждый день их пребывания стоил немалых денег. Поэтому на репетиции, которые вел балетмейстер, было отведено всего три дня, но это были три очень напряженных дня. Девушки танцевали и двигались под музыку до изнеможения. В перерывах коллеги Юлии должны были все снова и снова примерять разные модели. В одном месте нужно было убрать складку, в другом — что-то заколоть булавкой, чтобы потом, на показе, все вещи сидели безупречно.
Показ моделей должен был начаться в субботу в восемь часов вечера. За два часа до этого все манекенщицы должны были отправиться в гримерную, чтобы им наложили макияж. Юлия едва узнала себя: вокруг глаз толстым слоем лежали тени, на веки были приклеены длинные искусственные ресницы, а губы алели ярко-красной помадой. Юлии хотелось немедленно смыть весь этот макияж.
— Нет, нет, девочка, это должно быть именно так! — успокаивала ее гримерша, которую Элвира Хаген наняла специально для этого случая. — Представьте себе, зрители в первом ряду сидят не менее чем в трех метрах от сцены, что уж говорить о местах в задних рядах. Вы должны быть очень ярко накрашены, если не хотите выглядеть как серая мышка.
Несмотря на все ухищрения, у Юлии был несчастный вид.
В это время в гримерную заглянула Элвира Хаген.
— Готова, Юлия? Сейчас начинаем. Народу собралось очень много — раскуплены все билеты!
Она опять исчезла, и Юлия услышала, как в соседней комнате весело загалдели манекенщицы, когда Элвира Хаген сообщила эту радостную новость.
