– Наверное, летом нет нужды укрывать все эти растения.
– Верно. Большую часть времени мы держим оранжерею открытой, иначе здесь было бы слишком жарко. К тому же для растений чистая дождевая вода как материнское молоко. Да и опылители цветов – пчелы, например, – легко залетают сюда через открытую крышу. Не бойся, надолго они не задерживаются, – добавила Фейт, увидев выражение моего лица. – Прилетают, делают свою работу и возвращаются в улей.
Затем она снова стала крутить рукоять, закрывая купол.
– Ты не оставишь его открытым? – я наблюдала, как огромный стеклянный цветок собирается в бутон.
– Не сегодня, – ответила тетя. – По прогнозу ночью ожидается довольно сильная буря. Мне совершенно не хотелось бы проснуться и обнаружить тут болото.
Фейт отправилась назад по тропинке, и я последовала за ней, хотя уходить мне не хотелось. Трудно описать свои ощущения, но это место определенно обладало каким-то магнетизмом, и мне хотелось там остаться.
Теперь, оглядываясь назад, я вспоминаю все происшедшие события, и мой первый сон видится мне таким же ясным, как кристально чистая вода в роднике. Сейчас я понимаю, что это было, скорее, видение, пришедшее ко мне в самый темный час ночи.
Помню ощущение, как парю в воздухе: мои ноги двигались, как при ходьбе, но ступни не соприкасались ни с какой поверхностью. Не знаю, где я находилась – вокруг клубился туман, а я шагала вперед, ни на что не обращая внимания. Чувствовала лишь мягкий хлопок пижамы, облегающей мое тело, движение ног и нежные прикосновения развевавшихся волос, словно целовавших мне щеки. И еще было твердое осознание, что впереди меня ждет что-то, настоятельно требовавшее моего внимания. Ожидавшее именно меня – Джорджейну Сатерленд. Только меня.
Затем в окружавшем сумраке и тумане возник книжный шкаф со стеклянными дверцами. Я устремилась к нему. Приблизившись, прикоснулась к ручкам створок и распахнула их. Слабый запах старой кожи разлился в воздухе. Я провела кончиками пальцев по необычайно высоким корешкам книг в кожаных переплетах. Ни на одной из них не было ни тисненного, ни печатного названия.
То же предчувствие, ведшее к чему-то, что требовало моего участия, подсказало, какую книгу выбрать. Я зацепилась пальцем за верхнюю часть одного потрепанного корешка и потянула его на себя. Книга поддалась и, оказавшись в моих руках, с хрустом раскрылась. На странице было изображение в цвете – яркий и роскошный, как витраж, портрет, в изысканном обрамлении разноцветного пейсли[18] и сусального золота. Миниатюрное лицо с утонченными чертами светилось жизнью, темные волосы элегантно ниспадали на плечи, за которыми поднимались изящные тонкие крылья. Нежные пальцы правой руки тянулись вверх, будто готовые сойти со страницы. В голове у меня, словно далекий звон колокольчика, прозвучало имя. Я услышала ветер, и ветер принес мне слова.
– Ида, – прошептала я. Запахи мха и прелой земли окутали меня. Теплый ночной ветерок затрепетал в волосах, мягко сдувая их с лица и плеч. Кончиками пальцев я ощутила траву под ногами, хотя продолжала как бы парить над землей. И мне совсем не казалось странным, что этот книжный шкаф находился где-то снаружи, между небом и землей. Я перевернула страницу.
Еще один изумительный портрет. Теперь мужской, но тоже фейри, с широкими угловатыми крыльями и мускулистыми ногами. Я знала и его имя – оно возникло в моем сознании внезапно, словно его прислали откуда-то. Поразительно, что творит наш разум по ночам! И снова со мной заговорил ветер:
– По, – на этот раз произнесла я несколько громче. Теплый ветер вновь целовал мне лицо, щекотал реснички. Пальцы ног коснулись земли, словно я опустилась на еще одну ступень ниже.
Следующая страница. Снова портрет. Еще одно имя. И вновь шепот, и вновь дуновение ветра. И раз за разом мои ступни все больше соприкасались с почвой и травой.
– Тера. Гана. Джал. Мехда.
Я перелистывала страницы все быстрее, понимая, что должна произнести каждое имя вслух. И с каждым новым именем теплый ветер, игравший моими волосами, становился сильнее. Но ткань пижамы оставалась неподвижной, несмотря на все эти порывы. Вдруг раздался долгий протяжный звук «ха-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а» – словно глубокий теплый и влажный выдох. А я все продолжала называть имена.
– Ока. Айри. Болэй. Венн.
Я вдохнула теплый землистый ветер, и он наполнил мои легкие, напоил меня энергией. Почувствовала, как тяжесть моего тела полностью вернулась ко мне и хлынула к ногам.
Теперь всё – я закончила. Моя работа была завершена. По крайней мере, на данный момент.
Я вернула книгу на место и закрыла стеклянные дверцы шкафа. Облако тумана сомкнулось вокруг меня.
