Рожденная землей полностью

Я посмотрела в окно: серое небо и морось. Выглянула в прихожую – Джашер застегивал молнию на дождевике.

– Как у тебя получается работать в такую ужасную погоду? – спросила я.

– Так тружусь-то я в помещении. На улице нужно делать только замеры. – Он надел бейсболку. – Все еще читаешь тот дневник?

– Ага. Прости, что уделяю тебе мало внимания. Чтение очень захватывающее.

– Мы прямо как пожилая супружеская пара, – улыбнулся Джашер.

За моей спиной засвистел чайник.

– Кстати, дорогой, – сухо проскрипела я, изображая чопорную немолодую женщину, – не возьмешь ли с собой горячего чая?

Он рассмеялся.

– Тебе стоило стать актрисой. Да, от чая не откажусь. Только если он уже готов, а то я опаздываю. Меня ждут, чтобы сделать заказ, тут, во дворе.

– Сейчас все будет. Стой здесь, я принесу. Две секунды.

Я нашла в буфете высокий алюминиевый термос, ополоснула его горячей водой, забросила в узкое горлышко два чайных пакетика и, выключив конфорку, налила кипяток в термос и себе в чайник.

– Молока добавить?

– Капельку! – отозвался Джашер из прихожей. – Спасибо, Джорджи. Ты просто золото!

Улыбнувшись, я достала из холодильника молоко и плеснула немного Джашеру. Но, повернувшись с пакетом молока в руке, я задела им термос, и тот опрокинулся. Кипяток брызнул мне на правое бедро и тыльную сторону правого запястья. Я взвыла от боли и выронила молоко. Слезы навернулись на глаза – так горела кожа. Я согнулась, стиснув зубы – мое тело, каждой клеточкой моля о пощаде, норовило принять позу эмбриона. Ожог оказался очень сильным.

– Джорджи! – Джашер вбежал в кухню прямо в ботинках, наследив на полу. – Что, черт возьми, случилось?

Я почувствовала его руку на своей пояснице.

– Ты в порядке?

Выпрямившись, я включила холодную воду.

– Обожглась.

Смочив водой кухонное полотенце, приложила его к ноге, а запястье подставила под струю. Кожа охладилась, но жгучая боль осталась. Я зажмурилась.

– Биджизус[29], как же ты меня напугала! Не так уж был нужен мне этот чай. Вот, держи, – открыв буфет, Джашер достал оттуда жестяную баночку с кусочком клейкой ленты на крышке.

Изящным почерком Фейт на ней было написано «Лавандовая мазь». Открутив крышку, он добавил:

– Намажь этим, помогает.

– Спасибо. Ты лучше иди. Прости за чай, – я выдавила из себя несчастную улыбку. – Мазью намажу.

Мне хотелось осмотреть свое бедро, но я не собиралась снимать штаны прямо перед Джашером.

– За чай не переживай. Ты точно в порядке? Может, нужен врач? – его взгляд прыгал между моим лицом и мокрой ногой, а промеж бровей появилась озабоченная складка.

Мое воображение нарисовало образы людей со шприцами и в белых халатах.

– Нет, все не так страшно. Поболит несколько дней и пройдет. Беги.

– Мне не хочется оставлять тебя в таком состоянии.

От одного его внимания мне уже стало чуть легче.

– Со мной все будет хорошо. Я уже большая девочка. Беги, Джашер. Увидимся позже.

Он кивнул, потрепав меня по плечу, и потопал к двери.

– Эм-м-м… – Джашер посмотрел на пол, на свои грязные следы.

– Я уберу, не беспокойся.

– Прости, – пробормотал он, поморщившись, и исчез в прихожей. До меня донесся звук открывающейся двери и его голос:

– Используй мазь!

Дверь захлопнулась.

– Ну ладно.

Я сдула с лица прядь волос и закрыла кран. Посмотрела на запястье с тыльной стороны – мокрая кожа была красной, и боль все не унималась. Рука дрожала. А к бедру словно приставили раскаленный нож. Я потянулась за баночкой с мазью, когда мой взгляд неожиданно упал на кустик лаванды, стоявший в горшочке посреди кухонного стола.

…едва я прикоснулась к ростку, и мне будто открылся мир этого растения…

Я заковыляла к столу и посмотрела на лаванду. Lavandula Dentata. Склонилась над ней, чтобы понюхать душистые листья, и вздохнула от удовольствия. Неуверенно протянув палец, осторожно прикоснулась к цветку.

И ахнула: лаванду окутало тончайшее туманно-зеленое мерцание. Оно пронизывало каждый листик и стебелек. Сведения о целительных свойствах растения заполнили мой разум, а его энергия запульсировала в моих пальцах, заставляя трепетать каждый нерв, проникая в меня до самых пяток. Жажда того, что было внутри цветка, сжала все мое нутро. Это было как голод, острая потребность. Я втягивала в себя эту энергию, ощущая, как химические соединения, проникающие в клетки тела, стремительно преобразуются. Нервные окончания моей руки гудели, как рой пчел. Эта вибрация шла от запястья по костям и мышцам к плечу, потом опускалась по позвоночнику и заполняла грудную клетку. Вот она дошла до моего сердца, а после разлилась по всем большим и малым кровеносным сосудам.

Жжение и боль исчезли. Я убрала палец в сторону и, тяжело дыша, застыла. Свечение, окутывавшее растение, рассеялось, а вибрация энергии стихла, оставив после себя приятную пульсацию жизненной силы.

Приложив руку к сердцу, я ощутила его учащенное биение. Засмеялась и икнула.