Кстати, на площади начали строить монумент Свободы в память о тех, кто отдал жизнь за свободу. Это величественная скульптура взлетающего в небо человека. Тот самый образ «рожденного летать», который восхищал меня: взгляд чуть выше, в небо, закрытые глаза, руки опущены, и он встает на носочки. Вот-вот и он взлетит. Образ памятника наш архитектор в Метрополисе черпал из Либеро. Это была статная и красивая скульптура. Правда, пока только на бумаге. Он будет стоять на двухметровом постаменте.
Я же обосновался в доме у Махео. С тех пор, как мы покинули его, ничего там не изменилось. Президент Виса, как оказалось, взял его под присмотр, что уберегло его от грабежа. Все осталось на своих местах, включая книги, в том числе и те, которые Махео не успел прочитать. Следов того, что здесь застрелился советник бывшего Верховного президента, не было.
На следующий день состоялись похороны Либеро. Присутствовали все магистры. Каждый из них считал Ли своим братом. Они пережили с ним больше, чем я. Но утрату, казалось, больше всего и больнее ощутил я. Когда все разошлись, я еще долго сидел на мокром газоне (еще одно чудо Пэнта) городского кладбища и не заметил, что ко мне подошел Эрнесто. Он положил руку на мое плечо и присел рядом со мной.
– Знаешь, мы сделали за этот год больше дел, чем за 50 лет существования нашего Ордена. Мы боимся любого барьера на нашем пути. Думаем, что преодолеть его сложно. Но оказывается, порой достаточно силы воли, чтобы осилить и сделать этот сложный шаг. И когда ты рискуешь ради всех – вот это свобода. Свобода была в сердце каждого из нас. У Верховного коменданта, который осилил рабство властью и передал правление Совету нового времени, тем самым став в глазах у миллионов сограждан мудрейшим человеком. Свободным умер Либеро, чье имя с мертвого языка имело этот буквальный перевод, – говорил Эрнесто. – А нам надо жить дальше.
Этот язык назывался Эсперанто.
Как-то раз ко мне домой пришла Ариэль. Она была опечалена, уставшая. Вошла в дом и села на то место, где когда-то сидел Либеро, слушая рассказ Махео.
– Был ли во всей этой истории счастливый конец? – спросил я ее.
Она долго молчала. Сначала мне показалось, что сказать ей нечего.
– Эдмунд, ты скоро станешь дядей и крестным отцом, – тихо произнесла она.
Я и так сидел без движения. Но эта новость меня парализовала. Немного опомнившись, я посмотрел на Ариэль с глазами полных слез. Это было самое лучшее, что я услышал за весь период после смерти Либеро. Ариэль была беременна от Либеро. Она взяла меня за руки и посмотрела прямо в глаза. Я улыбнулся.
– Либеро счастливый и очень успешный. Он герой нашего времени и герой нашей республики. Все так говорят, – сказала она. – А знаешь почему он стал таким?
Я отрицательно покачал головой.
– Чтобы человек стал успешным многого не надо. В первую очередь, нужен друг, который заставит его поверить в себя… Ангел-хранитель… И спасибо тебе за это, – ответила она и спросила. – Ты должен жить дальше. Чем ты займешься?
– Я решил, что буду изучать историю. Я вытащу все лучшее из истории человечества, чтобы учиться. И вытащу все худшее, чтобы помнить и не повторять, – завершил я нашу беседу.
Мы еще долго сидели, смотря на Серую улицу, утопающую в нежных солнечных лучах. Они почему-то больше не обжигали…