Впрочем, имеется один оттенок высшего значения, как сказал бы Достоевский. Касается он опять же жажды любви. Прежде я полагала, что мемуары – род самооправдания. Отныне жанр творчески обогащен тандемом. Прямые линии, конференции, интервью, встречи с соратниками, где по кругу звучат одни и те же признания, не столько проясняющие мотивы поступков президента и премьера, сколько их вуалирующие, настояны на гипнозе самооправдания. Но делается это, заметьте, не для себя, а для народа. Народа не «подставного» (цитата из Путина), а истинного, кряжевого, корневого – того самого, которому гаранты стабильности помогают и кран отремонтировать, и закрома родины наполнить, и Интернет осваивать. Пусть клевещут враги о том, что у нас сплошное болото, не видать новых лиц. Видать, еще как. Раньше оперная певица Мария Максакова, робко прячась за спину Святослава Бэлзы, щебетала о романсе, теперь же она – политическая звезда, рассуждает о феномене Тимошенко. А все потому, что девушка вовремя вступила в «Единую Россию», в которую, по ее мнению, входит цвет нации. Или взять, например, Ольгу Крыштановскую. Стоило ей поменять идеологические знаки, то есть приобщиться к цвету нации, как она вновь замелькала на экране. И опять же уважаемая дама не за себя борется, а за права женщин из своего движения «Отличницы», которое она мечтает украсить именем Светланы Медведевой. А что за прелесть сталевар Дмитрий Червяков из Златоуста, тот самый, который готов благодарить власть и за работу столовой, и за новый трамвайный маршрут, и за рождение сына. Все эти и многие другие уважаемые люди, которые наводнят голубые экраны в преддверии выборов, – плоть от плоти народа и ЕР, совсем как Путин с Медведевым.
В атмосфере «политического интима» (термин опального Кулистикова) любовь к властям – главное движущее чувство. Можно, конечно, посетовать на то, в каком длительном застое система пребывает не с брежневских времен, как принято считать, а с декабристских. Когда осужденного декабриста Николая Бестужева привели в Зимний, царь сказал ему: будь я уверен, что впредь найду в тебе преданного офицера, тотчас бы отпустил. «Государь, – возразил Бестужев, – мы для того и восстали, чтобы впредь зависеть от закона, а не от вашей угодности». Но что поделаешь, если почти 200 лет спустя «угодность» первых лиц великой державе важнее закона. Сегодня не о прошлом нужно думать, а о будущем. В связи с последними путинскими откровениями о необходимости стабильности возникает вопрос: а как долго еще страна не будет готова к смене власти? Четырех президентских сроков, как у Рузвельта, достаточно или маловато будет?
Впрочем, хватит о грустном. На этой неделе были у страны и светлые праздники вроде 35-летия Николая Баскова. Я очень люблю Баскова – не столько за голос и есенинскую красивость, сколько за мудрость. Только мощный государственный ум мог выдать афоризм на все времена: я нахожусь в том месте под солнцем, которое я заслужил. Возьмемся за руки, друзья, и ответим (уже в который раз) дружно Баскову: ты не одинок, Коля! Мы все заслуженно находимся в том самом месте под солнцем, в которое посланы давно и надолго.
Три года назад абсурдность мира сконцентрировалась для меня в незабываемой мизансцене: в просторной бедуинской палатке, раскинутой около Кремля накануне славного российского праздника Хэллоуин, мило беседуют Путин, Каддафи и Мирей Матье. Сегодня появились новые свидетельства всеобщей неадекватности – вот уже который день каналы не устают повторять тошнотворные кадры убийства ливийского лидера. Труп Каддафи в холодильнике супермаркета, выставленный на обозрение ликующего народа, поражает воображение сильнее, чем Матье с Путиным в бедуинской палатке у стен Кремля.
А в России – свой абсурд. Он родом из гоголевских времен, когда нос майора Ковалева, отъединившись от хозяина, пошел самостоятельно гулять по Невскому проспекту. Теперь сходные метаморфозы происходят с Медведевым, телевизионный образ которого все больше удаляется от первоисточника. Или, сказать точнее, он, образ, с 24 сентября развивается перпендикулярно тому первоисточнику, который мы, казалось, успели неплохо изучить за неполный президентский срок.
