А пока ТВ пробавляется другими чудесами, в частности, раскраской старых фильмов вроде «Семнадцати мгновений весны». Страсти, бушующие вот уже который день по пустяковому в общем-то поводу, – диагноз обществу, не умеющему и не желающему взрослеть. Наверное, Александр Любимов, инициатор акции, что-то такое понял про нас всех, что недоступно другим. Он обращается со зрителями как с малограмотными подростками и всякий раз одерживает победу. Сначала Любимов подбросил народу игру «Имя Россия». Только отгремели эти пионерские «зарницы», как неугомонный Любимов подготовил электорату следующий сюрприз – перекрашенные «Мгновения весны». И опять народ при деле: негодует, сравнивает, подсчитывает ляпы. Ведь массовое сознание жаждет не столько правды, сколько мифа. Покушение на миф не прощается никому. Нам сподручней обитать в некоем сконструированном мире, будь то коммунизм или фотошоп. Что там у нас с нацпроектами, кажется, они заглохли? Не взбодрить ли новый нацпроект под названием «фотошоп», заодно и мироздание перекрасим?
Имеются, впрочем, и другие варианты обустройства России. Как-то удалось увидеть по «ящику» дивный сюжет. Сообщение о том, что у российской армии есть надувной двойник, прозвучало не в «Кривом зеркале» или в «Аншлаге», а в программе «Время». Оказывается, некое подмосковное предприятие решило сделать точную копию реальной техники. Резиновые танки и БТРы выглядят как живые, только весят в тысячи раз меньше. Данные модели, поясняет корреспондент, надувают для того, чтобы надуть противника. Их уже с расстояния сто метров не отличишь от настоящих. Директор предприятия рапортует о грандиозных планах. Он мечтает не только о создании резинового аналога всей боевой техники, но и об оживлении своего детища.
ТВ – надувной двойник реальности. Не зеркало, как считалось прежде, а именно раздутое до чрезвычайных размеров резиновое изделие. Вот надули «Евровидение», большое, яркое, дорогое, приговаривая: «Мы удивим Европу так, как никто и никогда еще не удивлял», потом сдули его. Если у Эрнста обнаружится еще какая-то нереализованная мечта (разумеется, по части развлекательного ТВ), со временем надуют и ее. «Вам не угодишь – пишут мне читатели, – вам уже и „Евровидение“ плохо, а мы им гордимся». У нас такая национальная идея – мы непременно должны чем-нибудь гордиться. Я тоже не хочу оставаться в стороне от магистрального пути. Посему заявляю: после песенного конкурса, потрясшего основы, я горжусь Катей Лель. Ее «Джага-джага» сверкает бриллиантом на фоне аналогичной «джаги» норвежско-белорусского триумфатора Александра Рыбака.
Документальные ужастики – относительно новый вектор развития ТВ. Чем меньше на экране реальной жизни, тем больше сочинений, авторы которых с садистским азартом кошмарят народ. Знаком и символом направления стала «Плесень». Мало того что эта «документалка» опутала мерзкой субстанцией зрителя по самые гланды, так она еще претендовала на художественность посредством скрещения передовых компьютерных технологий со сценическим размахом уездного драмтеатра. Две премьеры недели – «Мясо» и «Жизнь после нас» – хоть формально и принадлежат к данному перспективному направлению, но сделаны изощреннее.
От анонсов спецпроекта «Мясо. История всероссийского обмана» волосы вставали дыбом. Тревожная музыка, нарастающий катастрофизм закадрового голоса вкупе с логотипом НТВ обещали зрелище, достойное Хичкока. Но все обошлось. Журналист Алексей Егоров в течение полугода исследовал тайны мясной промышленности, и перед ним открылась бездна всероссийского обмана. Наш словарь обогатился словами «камедь», «каррагинан», «комплексная рассольная система». Это все то, чем для увеличения объема шприцуют любой мясной продукт. Если кто надеется спастись курами – оставь надежду. Синюю птицу не только омывают хлором, кормят антибиотиками, но еще и реанимируют угарным газом. Отдельная песня – колбаса, пельмени и прочие соевые карбонаты. В студии (Егоров собрал специалистов, которым и продемонстрировал результаты своих изысканий) разгорелась дискуссия о хвостиках и половых органах милых животных в составе колбасных изделий. Одним словом, никогда не видать нам лучшее, оно же натуральное, мясо из кастрированных самцов…
Если в «Плесени» нахрапистая стилистика трэша обращена к тому низкому, агрессивному, примитивному, что дремлет в человеке, не до конца облагороженном цивилизацией, то в «Мясе» подходы другие. Егоров преследует благородные просветительские цели, мол, смотрите, господа, что покупаете. Правда, смотреть сложно. Непримиримая борьба между ГОСТом (госстандарт) и ТУ (технические условия) допускает весьма вольные трактовки предмета. Даже продукт, в котором нет ни капли мяса, может называться колбасой. Сей тонкий филологический спор разрешил главный санитарный врач Онищенко. Результаты егоровских исследований он назвал эффектными, но юридически ничтожными.
