От юридически правильной, но не мясной колбасы можно отказаться. А вот ситуация, изложенная в американском фэнтези «Жизнь после нас», от потребителя совсем не зависит. Авторы фильма деловито рассуждают о том, что произойдет хоть через год, хоть через 10 000 лет после того, как на земле не останется людей. Они не анализируют причины исчезновения человечества как вида, а просто живописно рисуют картины грядущего апокалипсиса: города захватывают дикие животные, тараканы, голуби. Не дремлют и наши старые знакомые – споры плесени. Рушатся бетонные конструкции, улицы проваливаются под землю, кошки летают, как белки, – страшно, аж жуть.
В акции НТВ можно уловить хотя бы намек на здравый смысл. Труднее понять, с какой целью Первый канал ставит в субботний прайм-тайм наспех состряпанный и наспех переведенный фильм. Странен и сам жанр документальной фантастики, в котором нет документа, а фантастика базируется на знаниях, не выходящих за рамки очень средней школы. Соседство в эфире двух блокбастеров наводит лишь на одну продуктивную мысль: чем меньше будет «Мяса», тем позже наступит «Жизнь после нас».
Какие, однако, романтики наши чекисты. Документальный фильм о генсеке, председателе КГБ и поэте Юрии Андропове – чистое стихотворение в прозе. И название такое лирическое: «Пятнадцать месяцев надежды». Только сочинил его не знаток жанра Тургенев, но бывший пресс-секретарь Ельцина Сергей Медведев. А другие романтики из спецслужб, движимые жаждой прекрасного не меньше Андропова, назвали первые пять лагерей ГУЛАГа совсем уж нежно, почти любовно: в Мордовии – Дубравлаг, в Караганде – Степной, в Инте – Минеральный, в Норильске – Горный, на Колыме – Береговой. Эти данные я почерпнула из трехсерийного цикла «Отщепенцы», посвященного диссидентам. Между двумя работами – прямая связь: тот, на кого мы надеялись целых пятнадцать месяцев, очень не любил тех, о ком повествует цикл.
На примере данных проектов легко увидеть, насколько полярны сегодня трактовки времени, событий, личностей. В первом из них Юрий Владимирович предстает едва ли не маячком либерализма в насквозь тоталитарной власти. У него много заслуг перед отечеством, но одна из самых значительных, по мнению автора, – безбрежный гуманизм. Он предпочитал не уничтожать диссидентов на родине, а высылать их на Запад. Не будем сейчас рассуждать о качестве того типа человеколюбия, в котором гильотина служит лучшим средством от головной боли. Заметим лишь, что для героев фильма «Отщепенцы», известного математика Револьта Пименова и простого рабочего Анатолия Марченко, вариант высылки был еще более неприемлемым, чем санатории вроде Дубравлага или Берегового. А. М. даже выдвинул органам встречное предложение: если им не нравится жить со мной в одной стране, пусть сами уезжают.
Это одна сторона вопроса. Вторая заключается в том, что и Пименов, и Марченко сидели не при Тутанхамоне, а именно при Андропове (точнее сказать, и при Андропове тоже). И если Пименов при добром председателе КГБ отбывал относительно мягкий приговор – четыре года ссылки в Коми (Воркута, Тайшет и страшная Владимирская тюрьма ему достались при предшественниках Андропова), то Марченко оттрубил с небольшими перерывами весь срок, отпущенный Юрию Владимировичу на посту главы грозной спецслужбы. Солженицын и Шаламов рассказали правду о сталинских лагерях, он – о брежневских. И от этой правды волосы встают дыбом. Страшнейший эпизод фильма, до которого никакой Хичкок не додумался бы, оглушителен своей будничностью. Один сокамерник Марченко порезал себе вены, а другой подставил миску и собрал кровь. Туда набросал хлебушка – не пропадать же добру – и съел тюрю.
В «Отщепенцах» легко увидеть ту систему эвфемизмов, которую виртуозно использовал андроповский режим. Если в начале его правления насаждалось мнение, что власти, оглядываясь на Запад, неохотно идут на аресты, то после вторжения в Афганистан уже нет смысла заигрывать с Западом. Сроки резко увеличиваются. Вот и Марченко в 1981-м получает по 70-й статье (в девичестве пресловутая 58-я, то есть антисоветская агитация и пропаганда) 10 лет лагерей и 5 лет ссылок. А в марте 86-го он объявит в чистопольской тюрьме бессрочную голодовку с требованием выпустить всех политзэков Советского Союза. Горбачев его требование вскоре выполнит. Но сам Марченко уже не сможет порадоваться своей победе – он умер через две недели после выхода из голодовки.
