Достоверно известно только одно. В давнем, начала века, документальном фильме Виталия Манского «Владимир Путин. Високосный год» режиссер спрашивает нового хозяина кремлевского кабинета: как вам президентское кресло? Тот отвечает кратко, но с очень дальним прицелом: спасибо, не жмет.
Рожденные телевизором президент и премьер высоко ценят российское телевидение. Их пристрастие объяснимо – ни одно ТВ мира не способно плодить национальных лидеров с таким завидным постоянством, как наше. Каналы уже научились уравновешивать время присутствия в кадре членов тандема до секунды. Так бы все и шло – хорошо, спокойно, вольготно, если бы не грянул гром: сначала Путин, через час Медведев заявили, что не прочь участвовать в президентских выборах. Тут все завихрилось, заискрилось, поползли слухи, зашелестели версии. Пикейные жилеты принялись лихорадочно делить дополнительное медийное пространство на медведевское и путинское.
Несколько событий, предшествующих всплеску активности, придавали разговорам о черном переделе оттенок достоверности. Закрылся канал «Спорт», и руководство ВГТРК объявило, что на его месте вскоре воссияет канал для продвинутых зрителей «Россия-2». Одновременно город и мир потрясли слухи о новом менеджменте, кадровой революции и грандиозных планах «Национальной Медиа Группы». Она уже взяла под свое крыло компанию РЕН ТВ, пятый питерский канал, а теперь еще и заглядывается на ТВ Центр. Общественный совет холдинга возглавила Алина Кабаева, что несомненно сулит ему дальнейшее творческое процветание. Разрастающаяся империя Юрия Ковальчука, вроде бы близкого друга Путина, подталкивала пикейные жилеты к мысли, что НМГ расширяется именно под него. «Россию-2» безоговорочно «отдали» Медведеву.
Параллельно разгорался сюжет с внезапной отставкой непотопляемого помощника президента Михаила Лесина. Удивлял не столько сам факт отставки (с кем не бывает), сколько жесткость формулировки. Известного медийного деятеля публично выпороли, словно нашкодившего первоклашку. В мотивах радикального жеста значилось недовольство Медведева Лесиным, который пригласил в НМГ Александра Роднянского (тот якобы во время оранжевой революции отказывался на своем украинском канале поддержать Януковича, за которого тогда ратовал Дмитрий Анатольевич). Поскольку подобный мотив удивлял своей мелочностью, на повестку дня вышло более реалистичное объяснение, связанное с рекламными баталиями. Они-то и составили третий акт нашей драмы.
Мы говорим «Лесин», подразумеваем «Видео Интернешнл», и наоборот. Так вот, по существующему апокрифу к Медведеву явился Алексей Миллер с жалобой на Лесина. Тот, мол, склоняет НМГ к измене. Сегодня у холдинга в продавцах рекламы «Газпром Медиа», а Лесин предлагает воспользоваться услугами «ВИ», у которого дела в кризис будто бы идут значительно лучше. Тут Медведев возмутился и выгнал своего коварного помощника. Но это еще не финал спектакля. На днях Государственная дума с подачи единороссов сразу в трех чтениях приняла поправки к закону «О рекламе». (Примечательно, что изо всех ее видов думаков из правящей партии как-то особенно заинтересовала телевизионная.) В соответствии с поправками телеканалы не смогут заключать договоры с продавцами рекламы, чья доля в этом сегменте превышает тридцать пять процентов. Говоря проще, если закон будет принят, то это означает победу «ГМ» и поражение «ВИ», которое, по скромным подсчетам, покрывает более шестидесяти процентов рынка.
Я бы не стала столь подробно останавливаться на сомнительном детективе, если бы не два обстоятельства. Первое. Означенное повествование, независимо от соотношения в нем правды и вымысла пикейных жилетов, – весьма красноречивый документ эпохи. Он свидетельствует о стиле отношений в высших эшелонах власти, каковой стиль напоминает нечто среднее между общаком и очень закрытым акционерным обществом. Второе – по умолчанию. Все эти расклады строятся на случай раскола тандема. Тогда действительно его членам нужны будут запасные аэродромы. Но мне кажется, что скорее гоголевский Нос отправится гулять по Невскому проспекту (в надежде встретить Валентину Матвиенко), чем одна из голов монолитного двуглавого орла отлепится от другой.
Участники битвы за ТВ забывают о главном: вторая реальность – штука коварнейшая. Ее можно давить, цензурировать уничтожать, зачищать. Но вдруг волею судеб образуется контекст, который тотчас, вопреки усилиям всех креативных менеджеров вместе взятых, меняет текст. Так случилось в день смерти Егора Гайдара.
