Один нарушитель конвенции на всю страну, Юрий Шевчук, – это уже само по себе катастрофа. Гражданское общество, о котором мы неустанно талдычим, не может существовать в условиях козьмыпрутковского единомыслия. Тех, кто способен «истину царям с улыбкой говорить», единицы. Творческие интеллигенты, допущенные к телу, предпочитают размышлять о кошечках, собачках, грудном молоке, а не о главном – в какой стране нам жить? Хотя сегодня любой разговор на многомиллионную аудиторию, в том числе и о главном, может быть цинично интерпретирован как пиар (в чем неизменный участник кремлевских концертов Макаревич не преминул обвинить Шевчука).
Тем не менее и сегодня если кто еще способен на поступок в публичном пространстве, так это именно представители исчезающего, по мнению охранителей типа небезызвестного Дмитрия Киселева, вида подлинной либеральной интеллигенции. Юрий Шевчук, Олег Басилашвили и даже выразительно молчавшая на известной встрече Лия Ахеджакова, а позже сама не простившая себе молчания, – из тех, кто способен. Их очень мало, но они есть. И тут встает вечный российский вопрос, который беспокоил еще в двадцатых годах прошлого столетия Виктора Шкловского. Его блистательный формалист задал на диспуте с ортодоксами: «На вашей стороне армия и флот, а нас четыре человека, почему же вы нас так боитесь?»
Вопрос, который, похоже, еще долго не утратит актуальности в нашей стране.
Ничто так явно не демонстрирует умирание культурного пространства, как телеюбилеи. С их помощью можно легко назначить в великие актрисы Наталью Селезневу и почти не заметить Генриетту Яновскую. Впрочем, триумфу Селезневой удивляться не приходится: вершина ее творчества, «Кабачок 13 стульев», более чем созвучна «кабачковому» мейнстриму сегодняшнего ТВ. А вот то, как подчеркнуто не заметили Яновскую, вызывает удивление.
Тут необходимо нелирическое отступление. На днях мой лексикон обогатился замечательным образцом, именуемым «куец». Некий чрезвычайно довольный собой участник малаховской программы «Пусть говорят!» так прямо и сказал: каждый человек – куец своего счастья. Сказал и тем самым открыл мне глаза. Водораздел в обществе проходит не между правыми и левыми, либералами и охранителями, бедными и богатыми и даже не между путинцами и медведевцами, а между куецами и некуецами. Первые выучили слово «позитив» и не сходят с телеэкрана; вторые это слово не принимают, за что их, в свою очередь, не принимает экран. К первым относится широкий спектр выдающихся граждан, от ведущей Ксении Собчак до политолога Сергея Маркова, ко вторым – штучные люди вроде Яновской.
В отличие от Селезневой, излучающей, разумеется, позитив (вследствие чего ее полукруглую дату отметило рекордное число программ), Генриетту Наумовну приветила только передача «Временно доступен». Да и та получилась не очень-то яркой. Разговор буксовал на частностях, в которых растворялся масштаб героини. А меж тем Яновская в некотором смысле личность уникальная для ТВ. Она не просто замечательный режиссер, но человек, умеющий на редкость внятно для нашего невнятного времени говорить и отстаивать свою систему ценностей. Немногие передачи с ее участием, вроде «Встреч на Моховой», я помню подробно и несколько лет спустя. Жаль, что златоусты Дибров с Губиным, увязнув в биографии, не дали возможности Яновской порассуждать об искусстве. Кстати, о театре сегодня вообще не принято говорить. Если бы не было Анатолия Смелянского с его блистательными циклами, то за пределами Садового кольца крепла бы уверенность, что театра уже и вовсе не существует. О крупных театральных деятелях в лучшем случае на ТВ вспоминают раз в пять лет, когда совпадают круглые (с разницей в десять лет) даты Юрия Любимова и Олега Ефремова. И на том спасибо, потому что только так, через юбилеи, широкий зритель получает представление о двух типах культурного мышления, двух способах развития театра.
