Розали отступила назад от его напора. У нее расширились глаза. На лице сначала промелькнула надежда, потом раздражение, когда ничего так и не произошло.
— Э-э-э, перестать быть призраком… Что-то там с колесом Сансары… Получить прощение… Возродиться, реинкарнироваться…
— Замолчи! Замолчи! Дурак! Зачем ты так? Это не смешно!
Розали сморщилась от обиды и замахала на него руками. Теперь отступил Дэш, уперся спиной в дерево и замер, вспоминая все что можно про призраков.
— Уйти на свет в конце туннеля… Рассеяться… Получить второй шанс… Черт, как еще можно сказать?
— Болван! Заткнись! Перестань издеваться!
Розали окончательно разозлилась и сделала движение, будто собирается дать ему пощечину, а он инстинктивно поймал ее руку.
Поймал! На миг ощутил твердость ее запястья и упругость кожи. В месте соприкосновения вспыхнул свет и начал разрастаться, окутывая обоих слабым голубоватым свечением. Они уставились на сцепленные руки, и у Розали на лице проступило понимание, а потом облегчение.
— Почему же ты раньше так не сделал, идиот? — прошептала она. — Наконец все закончится.
«Потому что не понимал», — промелькнуло в голове Дэша.
Свечение окутало Розали целиком, а потом она будто провалилась в яркую воронку, и на том конце на миг высветилась ее новая жизнь — отдельные сумбурные сцены, что-то про китов и течения. Наверное, она снова родится русалкой.
— Прощай, — прошептал дождь, и свет потух.
Дэш остался один среди серой блеклой мглы и мороси, и от острого чувства одиночества хотелось выть.
Он запрокинул голову к небу, смывая усталость и печаль. Теперь его поддерживала только надежда на то, что Фиби еще жива.
Пока он, петляя по лесу и оскальзываясь, бежал к дому, дождь почти закончился и даже немного посветлело, хотя небо все еще было обложено тучами. Скорее всего не наступил еще и полдень, хотя казалось, что дело к вечеру. Босые ноги собрали все колючие ветки и мелкие камни, какие только попались по дороге. Дэш немного согрелся, но все равно мерз и серьезно опасался переохлаждения, поэтому все же решил сначала переодеться. Подстегивала мысль, что он не найдет у дома свою машину. Шериф могла взять ключи из рюкзака и отогнать ее подальше — вроде как уехал и не вернулся. Тогда придется бежать до города, а это потеря времени. От отчаяния и злости Дэш согрелся еще чуток, особенно представляя в голове сцены расправы над шерифом и Бэкой Селзник: переехать обеих машиной и забыть об их существовании. А как же глухой бугай? Вряд ли он станет равнодушно наблюдать, значит, от него надо избавиться. Как? Может быть, как-то отвлечь? А что по поводу других горожан? Они тут все повязаны. Не убивать же всех. И вообще, убийства простых людей в договоре Охотников не прописаны. За такое можно и в тюрьму угодить. В итоге Дэш решил, что лучше всего будет тихо забрать Фиби и быстро смыться.
Он выскочил на поляну перед домом и с облегчением выдохнул, увидев свою машину. Ринулся к ней и только спустя пару секунд понял, что на поляне их две — его «Форд» и «Тойота» матери.
Его будто снова волна окатила. Этого еще не хватало!
В машине никого не было. Видимо, мать с сестрой в доме или на причале — ищут его. Он тихо открыл свой багажник, чтобы забрать одежду, и тут вспомнил, что сестра, кроме ножей, возит с собой девятимиллиметровый зиг зауэр, и он где-то в «Тойоте».
Хлопнула входная дверь. Дэш мысленно чертыхнулся.
— Да вот же он! — раздался голос сестры.
— Дэшфорд! — рявкнула мать.
«Мне некогда. Некогда!» — бормотал Дэш, снова ощущая себя в тонущей лодке. Когда идет волна, прежде чем погрузиться под воду, нужно глубоко вдохнуть. Теперь уже можно было не прятаться, поэтому он выдернул пакет с одеждой и решительно зашагал к крыльцу.
— Что с тобой? Выглядишь так, будто Панамский канал рыл, — позлорадствовала Эштон при его приближении.
Ему было страшно подниматься на веранду. Он не мог избавиться от ощущения, что здесь умерла Фиби и сейчас он увидит мокрое пятно. Хоть и одергивал себя, напоминая, что это его галлюцинации, горло все равно сжимало.
— Что у тебя с лицом? Ты подрался? — нахмурилась мать.
— Эш, ты зарывала трупы русалок? — прохрипел он и, видимо, таким устрашающим тоном, что сестра даже опешила и слегка отодвинулась.
— Зарывала. А что? — нахмурилась она.
«А то, что я жил иллюзиями всю жизнь» — подумал он, а вслух спросил:
— Зачем вы приехали? Разве вы закончили в Мексиканском заливе?
Мать с настороженным подозрением его оглядела и произнесла:
— Вероника позвонила и попросила убедиться, что ты в порядке.
— Она сказала, что ты сошел с ума, — с энтузиазмом поправила ее Эштон, явно наслаждаясь ситуацией, дескать, я долго этого ждала и вот наконец мои чаяния принесли плоды.
Дэш заскочил в дом, чтобы переодеться. Дверь хлопнула за его спиной раз, а потом еще, когда мать с сестрой зашли следом. Он проклял все на свете. Попытался уединиться в гостиной, но дверь отвисла и не закрывалась.
— Ты реально подрался? — допытывалась Эштон. — С кем?
Дэш скинул куртку на пол и снял штаны.
