Сначала они пробирались вдоль озера, а потом спустились по влажной жухлой траве в овраг и пошли по его краю. Дэш пытался идти быстрее, но то и дело останавливался, чтобы переждать головокружение и тошноту, садился на землю и тихонько дышал, стараясь не упасть в обморок. Хотелось влить в себя слоновью порцию кофе или, еще лучше, набить рот кофейными зернами. В этом городке кофе варить не умеют, так что Дэш представлял, как он жует зерна и бодрость вливается в тело, вставал и брел дальше.
Думать о Кэпе было страшно. Он все еще надеялся, что пес застрял в какой-нибудь яме и не может выбраться, ведь в противном случае давно бы вернулся к хозяину. Но прошли уже сутки. Какова вероятность, что раненый пес выжил один в холодном лесу? Хотя он умный и находчивый. Возможно, он сломал лапу и прячется, пережидает боль. Или куда-нибудь провалился. У оврагов бывают пологие скользкие края…
Дэш гнал плохие предчувствия и вставал, преодолевая слабость. Синяя футболка, голые ноги и лохматые светлые волосы, мелькавшие между деревьев, вели его туда, куда идти было страшно.
Девчонка вилась вокруг, явно не в силах устоять долго на одном месте: терла листочки между пальцев, собирала шишки, высматривала птиц. Дэш наблюдал за ней, стараясь не пялиться откровенно. Никакого отторжения она не вызывала, напротив, смотреть на сильные стройные ноги и на то, как футболка очерчивает изгибы тела, было даже приятно. Можно было бы принять ее за обычную девчонку, если бы не ее равнодушие к холоду. Воздух нагрелся градусов до тринадцати, не выше, а ей хоть бы что. Сам он успел накинуть на рубашку куртку, но все равно мерз.
— Куда делся труп на причале? — спросил он на очередном пятиминутном привале и попытался уловить на ее лице малейшие признаки раскаяния, — все же человек умер из-за нее, — но не заметил даже тени.
— Ты его закопал, — сообщила она, уселась на поваленное бревно рядом с ним и захихикала. — А потом спилил дерево. Бормотал о шерифе, уверял, что она скоро приедет и, если увидит кровь… Ой! — Она схватила его за рукав и приложила палец к губам, призывая не шуметь.
Из подлеска выбежала белка, уселась недалеко от них и начала мыть шерстку. Дэш и сам уловил ее шуршание раньше, чем она вылезла из-под веток. Он вообще слышал больше и ярче, чем обычно, будто обрел способность воспринимать мир четче. Интересно, а яркие ощущения на кухне — тоже результат ее гипноза? Это было похоже на приход от какого-нибудь галлюциногена или психоделика. ЛСД Дэш не пробовал, только читал, а вот марихуану пробовал, и после нее тоже иногда так накрывало, только быстро проходило, сейчас же словно весь его организм пытался воспринять реальность иначе, ярче, и от этого подташнивало и резало глаза.
Белка его не волновала, его волновал Кэп. Он раздражался, злился и еле стоял на ногах от слабости, боялся опоздать к Кэпу и одновременно не хотел к нему идти, потому что ожидал худшего. Вертящаяся рядом девчонка его бесила. Ее нужно убить, она мерзкая тварь из озера, чудовище.
Но если Кэп еще жив, она нужна как проводник.
Он с усилием встал и мотнул девчонке, дескать, пойдем. Белка убежала.
— А что с братьями Памми? — спросил он, чтобы отвлечься от злости. — Это ты их… заставила?
— Ага. Я не люблю шерифа так же, как и ты. Хотела ей насолить, — доверительно сообщила она, с огорчением провожая взглядом белку.
Дэш не мог понять, зачем она ему помогает, что за мотивы ею движут. Она будто ничего не знала об Охотниках и не видела опасности у себя под носом. Верилось в это с трудом. Это ее уловки, хочет заманить в ловушку, раз «шепот» почему-то на него не действует? Решила сделать из Дэша свою домашнюю зверушку или ведет в какую-нибудь яму, чтобы потом съесть.
Ну пусть попробует. Если она хотя бы попытается напасть, он мгновенно обездвижит ее заклинанием.
Как узнать, что это не она навредила Кэпу? Он размышлял об этом, пока шел позади и тщательно осматривал лес, искал любую мыслимую и немыслимую опасность, ожидал любого подвоха.
Кэп лежал в траве прямо под спуском. Видимо, он полз вверх по холму столько, сколько мог. Морда смотрела в сторону дома Ривердейлов, тусклые глаза с лопнувшими кровеносными сосудами были широко распахнуты, и от их выражения у Дэша заболело сердце. Он опустился рядом и осторожно дотронулся до тела, но там остался только холод и укоризненный взгляд — ты не помог мне, хозяин, а я ведь служил тебе верой и правдой.
