— Как тебя зовут? — прохрипел он вместо того, чтобы произнести заклятие.
— Ты уже спрашивал, — надула она обиженно губы. Отражение Дэша нелепой бесформенной кляксой застыло в ее глазах.
Дэш ждал ответа. Она ответила немного отчужденным взглядом и поджала губы.
— Фиби.
— Фиби, — прошептал Дэш, пробуя на звук обычное имя для необычной девчонки.
Он отвернулся к могиле Кэпа. Наверное, стоило что-то сказать, но слова на ум не шли. Невозможно передать словами боль от потери друга, боль от осознания того, что ты его подвел. Будто потерял ребенка, который тебе доверял и ожидал твоей защиты и поддержки. Любые слова сейчас будут лживы и циничны.
Дэш с трудом встал. Потеря крови и целый день без еды, а может и второй — ел ли он вчера? — полностью лишили сил. Похороны окончены, пора выполнить то, зачем он сюда приехал.
Фиби тоже вскочила.
— Сейчас поздно знакомиться с Энори! Она уже спит! — затараторила она, размахивая руками. — Давай разыщем ее завтра. Она любит логово под старым дубом, там, совсем недалеко. У тебя есть мясо? Она любит мясо, но еще слишком маленькая для самостоятельной охоты…
Дэш слушал ее голос и снова ощущал себя во сне, в том самом, который снился ему сегодня перед пробуждением: шепот, который не гипнотизирует, а обещает. Это всего лишь сон, он не имеет никакого отношения к реальности и ничего не изменит. Фиби зря старается, своими уловками она ему голову не заморочит. Она лишь притворяется наивной, а сама нащупывает слабые места, как все русалки, кажется доверчивой и легкомысленной, но это маска. Все русалки так себя ведут: очаровывают, нашептывают сладкие песни, а потом губят. И эта такая же.
— Fatum tuum signatus est,(**) — произнес он.
Фиби застыла на полуслове, распахнув глаза. В них вспыхнуло недоумение и даже обида. Сейчас она не сможет двигаться, как бы ни пыталась. Дэш наконец разобрался, почему она кажется ему знакомой: очень уж она напоминала его первую жертву — ту, с тремя родинками в форме полумесяца и платьем с узором из цветов. У них почти одинаковое выражение лица.
Что ж, мать будет довольна, а Эштон пусть утрется. Она никогда не верила в брата, но он докажет ей, что она ошибалась.
Дэш достал балисонг.
* Дэш столкнулся с зеленым гремучником, ядовитой змеей семейства гадюковых. Обитает на территории Северной Америки от Мексики до Канады.
** Fatum tuum signatus est (лат). — твоя судьба запечатана
Апрель 1990
К шестнадцати годам Дэш нашел баланс в своей жизни — он увлекся дальними велосипедными прогулками. Сначала он объехал весь Хоннакон, а когда улицы в нем кончились, начал обследовать округу. Брал палатку и Енота и уезжал километров за десять к заповеднику или холмам Матагани, проводил там день-два и возвращался. Енота он возил в велосипедном сиденье позади, и пес радостно вертел головой во все стороны, разглядывая дороги и деревья.
В поездках Дэш был совершенно и безоговорочно счастлив: свобода, верный друг рядом и весь мир под колесами. Иногда он сожалел, что рядом нет Эштон — ей нравилось то же самое. По крайней мере раньше. Дэш старался наслаждаться за двоих, чтобы, если бы Эштон вдруг спросила, он бы мог ей рассказать, где был и что видел.
В школе Дэш хоть и общался с двумя мальчиками — соседями по парте с испанского и математики, но так и не приобрел близких друзей, зато обзавелся недоброжелателем. Одноклассник по имени Брайс Келли прятал его вещи, кидал тетради в раковину, полную воды, науськивал весь класс использовать рюкзак Дэша как мусорное ведро. Дэш злился и терял уверенность, и обиды омрачали жизнь. Однажды Брайс намазал стул Дэша прозрачным клеем, и Дэшу, под гомерический хохот одноклассников, пришлось ковылять в туалет вместе со стулом, потому что иначе пришлось бы снимать штаны прямо в классе. Через пару дней он столкнулся с Брайсом в туалете один на один и не удержался.
