Фиби была совсем другой, с ней не сработает подшучивание или попытки уязвить. Она живет одна уже несколько лет и, похоже, отлично приспособилась, используя жителей Сейнт Игнаса в своих целях. Беспечность — лишь маска, она отлично понимает, что делает, иначе ее уже давно бы поймали. Помогла она ему точно с какой-то целью, вряд ли это был искренний порыв. Способны ли русалки на искренность в принципе? Он может сколько угодно пытаться найти с ней общий язык, но одно ее слово, сказанное «шепотом», разрушит все.
Вчерашний день так и тонул в тумане — сплошные прорехи. Когда дело касается гипноза, не так-то легко понять, что у тебя забрали, а что нет. Теперь можно до конца своих дней не осознать потерю или не вспомнить что-то важное. Может, он кого-то убил? Он предполагал, что когда-нибудь попадет под «шепот», но надеялся, что будет в этот момент далеко от матери и сестры и что его сразу убьют.
Дьявол, но почему она его спасла? Из-за брачного периода?
Была и еще одна деталь, которая не давала покоя. Он уже какое-то время размышлял о своем утреннем «приходе» и ощущении яркости жизни, о том, что слишком легко пережил смерть Кэпа, легче, чем сам от себя ожидал. Работа Фиби? Смотря на всхлипывающего Генри, склонился к первому, — будто бы Фиби забрала тогда его печаль, потому что сейчас возникало ощущение, что она каким-то образом поделилась с Генри своей печалью: вспомнила об отце и не захотела скорбеть, отдала тому «сосуду», который оказался поблизости. Конечно, это всего лишь теория. Но что, если для нее эмоции — не что-то неуловимое и эфемерное, она их ощущает совсем иначе, возможно, как что-то, что можно хранить, а потом отдавать другому, если не нравится. Она не захотела грустить из-за отца и отдала свою грусть бедняге Генри. Интересно, что случилось со скорбью Дэша по поводу собаки? Перед глазами промелькнуло искаженное болью лицо Фиби и ее крик «Прекрати! Больно! Больно!». Они разделили скорбь на двоих, и как бы не хотелось признавать, но в ту, первую, ночь, Фиби спасла ему жизнь дважды: когда не дала бродяге его пристрелить и когда удержала от поисков Кэпа, потому что Дэш истек бы кровью, разыскивая собаку ночью в лесу.
Купится ли мать на такое объяснение, если Дэш попытается ей все это объяснить? «Смотри, мама, — скажет он ей, — она «шепчет», но я все еще в своем уме. Во мне нет никакой генетической аномалии или природной устойчивости. Мы проверяли. Может быть, дело в том, что русалка не хочет причинить вред?»
Мать назовет его идиотом, а Эштон поднимет на смех. Они обе будут правы. Предположениями ничего не добьешься — нужна конкретная причина такого поведения русалки. Она отлично умеет «шептать», он сам только что в этом убедился. Из-за чего к Дэшу другое отношение? Из-за того, что поселился в ее доме? Может быть, дело в какой-то его вещи? Или ее вещи.
Хм, а ведь русалка не просто так водила по нему рукой — она хотела залезть к нему в карман. И что же у него там?
Дэш нахмурился и полез в карман. Кольцо, найденное на могиле ее отца и братьев, лежало там все эти дни, даже перекочевало вместе с ключами и балисонгом из джинсов в спортивные штаны. Дэш достал его и покрутил. Кольцо как кольцо. С чего бы думать, что оно важно? Наверное, русалка любит всякие побрякушки, вот и захотела его забрать. Но как она вообще узнала, что оно у него? И замешана ли тут магия?
В свое время Дэш изучил Книгу от корки до корки и точно знал, что упоминаний о магических кольцах там нет. Либо это очень редкий и ценный предмет, либо какое-то свежее изобретение. Либо дело вообще не в нем. Его могли сделать ведьмы, но о них никто не слышал уже пару сотен лет, все их деяния постепенно превратились в сказки, в конце двадцатого века найти специалиста по магическим амулетам и вовсе стало невозможно. Мать говорила, что магия исчезает, и в том числе это касалось поисковых амулетов, чье действие стало ослабевать. Теперь они работали только в руках сильных медиумов, таких, какой была бабка Эйзел, каким родился он.
Дэш так задумался, что чуть не пропустил поворот в Сейнт Игнас. Генри стал проявлять интерес к происходящему: выпрямился, завертел головой, растерянно нахмурился. На вопросы по-прежнему не откликался, и Дэш решил дальше не экспериментировать. Остановился на заправке у въезда в город и оставил Генри в машине, сам взял в придорожном кафе еще кофе и уселся за стойку, наблюдая за аптекарем через стеклянное панорамное окно. Рука после вождения совсем разнылась, и Дэш пытался ее поберечь, пользуясь только правой.
Даже если допустить, что Генри оплачивает недостачи в кофейне, а потом выходит из передряг с девственно чистой памятью, остаются его отлучки, которые замечают другие, да и пропадающие книги должны смущать почтальона, если тот хотя бы изредка заглядывает на свои книжные полки.
— Здравствуйте, а правду говорят, что вы живете в доме Ривердейлов?
Звонкий голос раздался за правым плечом, а потом последовали смешки и перешептывания.
