Енот подошел к Дэшу, встал на задние лапы и положил морду ему на колени, будто вопрошая: «Чего шум поднялся?» Дэш потрепал его по загривку. К скандалам и спорам он не привык, ведь раньше любое несогласие просто игнорировалось и гасло в самом начале, а теперь в семье произошла перестановка сил, и Дэш перестал быть центром недовольства для всех. Теперь члены семьи не знали, на кого им вылить накопленное раздражение.
Он дождался, пока все угомонятся, и попробовал зайти с другой стороны.
— Мама, ты же сама просила у меня помощи. Ты хочешь понять, что не так с магией. Не хотите пускать меня к амулету, ладно, давайте попробуем что-нибудь еще. Я хочу пойти в колледж, выучиться на врача, разобраться в физиологии русалок и придумать…
— Их убивать надо, а не изучать, идиот! — фыркнула сестра. — Ты только потратишь время.
— Мое время, хочу и трачу!
— На то, что никому не нужно? Вали пустыни подметать!
— Свалю, главное, чтобы тебя там не было!
— Мама, почему он вообще упоминает колледж? — возмущенная Эштон повернулась к матери. — Ты говорила, мы не будем учиться в колледже.
— Господи, да замолчите! Уже голова от вас заболела. Никто не будет изучать русалок.
— Почему?.. — начал Дэш.
— Потому что это бессмысленно!
— С чего ты взяла? — возмутился Дэш. — Я видел записи в Книге по поводу их физиологии. Их ты сделала.
— Я вырву эти страницы, чтобы они не забивали тебе голову!
— Только попробуй!
— Сядь на место! — прошипела мать. По ее лицу было видно, что она теряет терпение и что разговор лучше прекратить. — Все сидят на местах.
Дэш не понял, когда успел вскочить, и медленно сел. Мать вышла из кухни. Он, Эштон и бабка остались и недовольно переглядывались.
Мать поднялась по лестнице — ступени чуть скрипели под ее ногами — походила над головами, то есть в своей комнате, и спустилась. Зайдя на кухню, она положила перед Дэшем стопку газетных вырезок.
По выражению лиц бабки и Эштон, он понял, что они в курсе, взял в руки вырезки и просмотрел заголовки: «Группа активистов устроила забастовку около офиса «Петрол Плюс», «Правительство нам лжет: грунтовые воды уже загрязнены…», «Цена человеческой ошибки — гибель трех тысяч дельфинов», «Тысячи гектаров земли погибли», «Экономическое рабство: мы все заложники корпораций»… На фото к статьям — увядшие деревья, трупы дельфинов, митинги и демонстрации.
— Что это? — спросил он у матери. — Вырезки про «зеленых»?
— Это чужие ошибки, на которых стоит поучиться, — отрезала мать и покопалась в вырезках. — Ну вот, например, эта. Посмотри.
Дэш посмотрел. Истертая черно-белая фотография была слишком зернистая, зато лицо девушки с плакатом попало в центр и поэтому ярко выделялось среди безликой толпы, несущей нечитаемые надписи. Растрепанные волосы, широко распахнутые взбудораженные глаза, на лице — непреклонная решимость. На плакате мелкая надпись: «Прекратите убивать океаны!» Вокруг — парк и смазанные фигуры, не захваченные фотокамерой так же четко. У Дэша сам собой дорисовался образ: вытоптанная трава, скомканные листовки и обертки из-под шоколадок и сигарет в тех местах, где проходили митингующие. Возможно, они пикетировали перед Белым домом, возможно, в Центральном парке Ипсиланти или и вовсе перед Индепенденс-холлом в Филадельфии (*). Рядом дежурили полицейские на случай, если кто-то начнет бузить или полезет к ограждению. В такие пикеты Дэш не верил, он считал, что никто не видит усилий этих бедняг и до них никому нет дела. Этот пикет, как и многие другие, скорее всего, закончился без результата. В статье говорилось, что ярую пикетчицу Эбигейль Дункан арестовали, дата — почти десять лет назад.
— Ладно. И что? — недоумевал Дэш.
— Половина этих митингующих наркоманы и лодыри. Они даже не понимают смысла лозунгов, которые выкрикивают во весь голос. — Мать вернулась к своему месту и села, положила себе десерт, отщипнула вилкой кусочек пирога, но до рта не донесла. — В газетах писали, что, когда эту девушку выпустили под залог, она наглоталась «колес» и под ЛСД зарезала какого-то чиновника из морского ведомства.
— Ну значит, они действительно наркоманы и лодыри. Еще и убийцы, — предположил Дэш и поежился. И чем он от них отличается?
— Нет, — возразила мать, положив вилку обратно на тарелку, — я знала Эби, она была моей подругой. Она потомственный Охотник, и никогда не принимала наркотики, ее проблема была в другом. В свободомыслии, в неуместном стремлении изменить мир, который в изменении не нуждается. Она собирала митинги против добычи нефти, что совершеннейшая глупость. Угрожала рассказать о русалках всему миру, предъявить доказательства их существования и хотела убедить наших боссов, что их нужно изучать.
— И она решила, что убийство чиновника морского ведомства поможет им это понять?
— Не думаю, что она его убила. Ее накачали наркотиками и навесили на нее убийство, чтобы другим неповадно было.
Раздался хруст, и Дэш вздрогнул. Но это оказался Енот, который под столом расправлялся с косточкой.
