Старик снова закрыл глаза. Его дыхание выровнялось, хотя по-прежнему оставалось очень слабым. Судя по всему, больной заснул.
Отец Михал вздохнул. Ему казалось, что нет никакого смысла оставаться здесь, - старик не нуждался в его утешении. Но миссия, возложенная на него Богом, не становилась от этого менее важной. Глядя на умирающего, он размышлял о том, почему с таким трудом возрождается вера. Когда-то, давным-давно, религию сгубило огромное количество догм. Постепенно Человек научился летать, жить под водой, научился управлять окружающей средой и своей судьбой, и со временем все больше незыблемых прежде догматов становились ненужными. Основные религиозные положения явно устарели, и когда Человек достиг звезд и занялся тем, что раньше считалось уделом Господа, его вере в Бога пришел конец. Конечно, религия - это нечто большее, чем просто набор ритуалов и норм. Она дарила утешение угнетенным и уверенность слабым, обещая, что наступит день, когда в мире воцарятся добро и справедливость. Но в те времена Человек был на гребне успеха, он правил Галактикой и не нуждался ни в утешении, ни в обещаниях. Но потом все изменилось.
Однако и теперь, грустно подумал Михал, Человек вовсе не спешит в объятия Господа. О да, он готов верить в Бога, но при этом не собирается уступать даже в малом. Михалу, несмотря на молодость, довелось немало повидать: бедность и богатство, жадность и вожделение, гордость и смирение, жестокость и благородство. Только одного он не видел никогда за стенами своей семинарии - Человека, молящего Господа о прощении за грехи своей расы. Любовь, самопожертвование, неистовая вера - для всего находилось место в душе Человека, для всего, кроме раскаяния.
Но разве это причина для того, чтобы отказать ему в спасении? Ведь в конце концов Человек остался тем, кем был с самого своего рождения, - диким зверем, верным своей природе.
Таким его создал Бог, а значит, в том есть какой-то смысл. И Бог должен любить его так же, как и всех прочих своих тварей.
Михал покачал головой. Нашел время философствовать. Он священник и должен исполнить свой долг перед, ближним. И если его заблудшая и униженная паства не желает покаяться, то задача становится труднее, и только.
Сзади послышался шум, и Михал обернулся. В дверях стояла девушка лет шестнадцати, в руках она держала плетеную корзину.
- Он уже умер? - спокойно спросила она.
- Бог мой, что за бездушный вопрос! - возмутился священник.
- Бездушный? Скорее практичный. Я принесла ему поесть. Если старик умер, то еда ему уже не понадобится. Нам самим едва хватает.
- Понятно. - Про себя же Михал подумал, что вряд ли такое объяснение можно счесть извинением. - Он спит.
Девушка поставила корзинку на пол рядом с больным.
- Меня зовут Пилар, - сказала она. - Это мой дядя.
- Я отец Михал, - священник протянул руку.
- Новый священник? - Девушка пожала руку. - Вы давно здесь?
- Прибыл сегодня утром, - ответил Михал. - И большую часть этого дня пытался понять, как вы можете жить в таких условиях.
- У нас нет выбора, - равнодушно откликнулась девушка.
- Не могли бы вы, пока он спит, показать мне вашу деревню? - попросил он. - Я здесь ничего еще не видел.
- Хорошо, - она кивнула головой. - Хотя здесь особо не на что смотреть.
Они вышли под испепеляющие лучи гигантского солнца, и священник снова поразился царящей вокруг нищете. Этот некогда райский уголок трудно было назвать даже трущобами.
"Интересно, - горько усмехнулся он про себя, - если в будущем какие-нибудь неведомые исследователи найдут здесь следы Человека, то что они подумают о нас? Вряд ли им придет в голову, что это несчастное и убогое существо когда-то являлось полновластным господином Галактики".
- Как долго вы собираетесь пробыть здесь, отец Михал? - спросила девушка, когда они брели мимо полуразрушенных домов.
- До тех пор, пока не получу другого назначения. Неделю или всю жизнь.
- Ну что ж, здесь вы без труда найдете работу.
- Надеюсь, этого не случится.
- Как это? - удивилась Пилар.
- Священники похожи на врачей. Ничто не делает нас такими счастливыми, как отсутствие пациентов.
- Ну, здесь вам вряд ли повезет. Империя разрушена, и память о былой силе и славе Человека постепенно превращается в дым.
Мы живем словно дикие звери на одних планетах и загнаны в гетто на других. Пока положение вещей не изменится, ваши дела будут идти очень неплохо.
- Мы не кормимся человеческими несчастьями, - мягко заметил Михал. Мы боремся с ними.
- Но ведь вы не станете бороться с пустотой, - рассмеялась Пилар, это как флот без противника. И именно такие люди, как мы, обеспечивают вас работой.
- Поверь, Пилар, тот день, когда нищета и страдания останутся в прошлом, станет счастливейшим днем в моей жизни.
- А чем же вы тогда займетесь?
- Стану днем и ночью славить Господа нашего за его доброту.
- Вот как? А сейчас вы, должно быть, днем и ночью проклинаете его за жестокость?
- Конечно же, нет! Сейчас я молю Его простить нам те грехи, что мы совершили за всю нашу долгую и кровавую историю.
- Вот как?
- Ты считаешь, что я не прав?
