— В двери видеоглазок. С виду обычный глазок, но это камера. Она передает картинку на ноутбук. Он сидел здесь, пил пиво и в любой момент мог видеть, что происходит в подъезде.
— Охренеть, — простонал Хохлов, проглатывая проступающий из желудка жар — у него разыгралась изжога. — Сколько у нас уже трупов? С этим надо завязывать…
Из соседней комнаты выглянул Леха Давыдов, опер из их отдела.
— Петр Дмитриевич, мы кое-что нашли!
Хохлов и Фокин, обходя обыскивающих комнату сотрудников, прошли в дверь. Давыдов, в медицинских перчатках, извлек из шкафа два дробовика.
— Стволы. Там еще коробка с патронами.
— Криминалиста сюда можно? — крикнул в дверь Хохлов. — Осторожно, не залапайте стволы. Там могут быть пальцы его подельников.
Света в допросной УВД рассказывала свою историю Аксенову. Ее показания опер записывал на диктофон.
— Первый раз он мне позвонил… Я не помню, сколько времени точно прошло… Почти месяц назад.
— Число, день — помнишь?
— Кажется, третье.
Аксенов кивнул. За полторы недели до поимки Ханыгина.
— Сказал, чтобы я нашла ему квартиру, — шмыгнула носом Света. — Такую, чтоб я могла ходить туда свободно. Он сам Настю предложил. Когда мы встречались, раньше, он знал про мою подружку, я ему рассказывала… Еще Артем сказал завести симку на чужое имя. Говорит, твой телефон прослушивать будут…
— И на чье имя ты симку купила?
— Настю попросила, она дала мне свой паспорт… Артем сказал, что через два дня будет у меня. Мы договорились встретиться в «Армаде», на подземной стоянке, в три часа дня. Артем был там. Мы петляли по лестницам… Он сказал, чтобы от хвоста избавиться, если за мной следят.
— А потом?
— Что потом? — потом мы приехали туда, на Донецкую, в квартиру Насти. — Света с мольбой взглянула на Аксенова. — Я не знала ни про какие ограбления, честно! Артем сказал, что ему нужно долги собрать, что ему много людей денег должны. А когда соберет, то мы с ним уедем.
— Куда?
— Куда-нибудь, — пролепетала она, пожав плечами. — Туда, где нам будет хорошо вместе… Где нас не достанут…
Дура. Какая же ты дура. Но вслух Аксенов этого не сказал.
— И вы с ним созванивались, он тебе звонил на новую симку? Говорил, что ему принести из продуктов? Он что, из дома не выходил?
— Выходил куда-то, за ним друзья заезжали. Но только в машине ездил и все, а сам никуда не ходил. Это опасно. Особенно в магазинах бывать, тем более около дома. Артем говорил, что там могут его фотографии висеть. Он только по вечерам иногда, как я поняла, в кафешку заглядывал…
— В какую кафешку?
— Ну там, на углу. Около дома. Он говорил, что не стоит, но после тюрьмы ему хоть иногда надо где-то бывать. Что он не может в четырех стенах вечно сидеть.
Работа в квартире была почти закончена, когда местный опер привез испуганную Тимошкину.
— С квартирой все в порядке? Ничего не сломано?
— Вам сейчас не об этом надо волноваться, — проворчал Фокин. — Настя, вы знали, для чего Света попросила сдать вам эту квартиру?
— Для родственника. Брат двоюродный из Ростова. У него с бизнесом какие-то проблемы, вот он и приехал… А что?
— А что за бизнес у брата, не говорила?
— Нет, но… Света попросила мой паспорт, чтобы купить несколько сим-карт. Для брата. Как я поняла, он какой-то деловой и ему нужно сразу несколько телефонов, чтобы все вопросы успевать решать… — Настя растерянно смотрела на Фокина и Хохлова. — Что-то не так? Это… это не брат?
Хохлов вышел в подъезд, где курили опера.
— Давыдов, срочно запроси в сотовых компаниях все телефонные номера на эту девку, — Хохлов кивнул назад, на входную дверь квартиры. — Все, которые были подключены за последний месяц. Срочно.
Аксенов в управлении еще долго беседовал со Светой, пытаясь вытянуть из нее максимальные подробности. И вскоре она вспомнила более важные вещи.
— Да, я два раза ночевала у него… Больше Артем не разрешал. Говорил, что это может быть подозрительно. Когда я оставалась у него, я слышала, как он созванивается с кем-то. Но я не знаю, с кем, я ни разу никого не видела!
— Допустим. Но он как-нибудь этих людей называл?
— Что?
— Когда он звонил, он говорил «привет, чувак», или говорил все-таки «привет, Коля»? Как он их называл в разговоре?
Света поморщилась, вспоминая.
— Одного… одного Молоток. Я запомнила хорошо — да, Молоток. А второго… не помню точно… Хриплый? Или… нет, не Хриплый. Как говорят, когда у человека голос такой охрипший, еле слышный?
Аксенов почти растерялся.
— Ээээ… простуженный?
— Вспомнила, Сиплый! Точно, Сиплый. Молоток и Сиплый.
Аксенов записал клички в блокнот. Наблюдая за ним, Света робко и жалобно спросила:
— Скажите, а вы… вы же меня теперь не посадите? Я вам сказала все, что знала, честно.
Ни за что. На Свету у полиции были другие планы. Но ей об этом знать было не обязательно.
А вечером Аксенов не выдержал и напился. Они с Фокиным заехали в бар к Крылову — помянуть убитого коллегу.
— Мы хотели СОБР вызвать, — говорил Аксенов, допивая пиво из недавно еще полной кружки. — Наш, ментовской. Но Долгов сказал — мы Жилу дольше ловим, наружку всю задействовали… Я, мол, заслужил, чтобы Жилу повязал УФСИН. А эта тварь…
— Черт, — вздохнул Крылов.
