Аксенов выглянул из-за капота «пежо». Смуглый палил в фургон, постоянно оглядываясь на салон. Только благодаря этому Аксенов заметил Жилу, который с дробовиком в руках бежал через парковку к углу салона.
Аксенов, даже не отдавая себе отчет в собственных действиях, повинуясь импульсу, со всех ног бросился за ним. Прогремел выстрел, и где-то рядом асфальт взвился осколками — несколько попали Аксенову на лицо.
Спецназовцы бросились к «четырнадцатой», пока Смуглый пытался подстрелить Аксенова. Смуглый жахнул в их сторону — и один из бойцов упал, кувыркнувшись через голову. Отскакивая в сторону, второй открыл огонь из автомата, превращая «четырнадцатую» в решето. Одна из пуль угодила Смуглому в горло. Он скатился по крылу машины, хрипя и оставляя на белой краске алый след.
Аксенов уже подбегал к углу автосалона. Выглянул. Проход между автосалоном и складом из красного кирпича уходил вперед, заканчиваясь зарослями кустарника. По нему бежал Жила, Аксенов увидел его спину в десятке метров впереди. Опер вскинул пистолет.
— Лежать! На землю!
Жила на бегу пальнул назад, даже не оборачиваясь. Но он был отличный стрелок: Аксенов шарахнулся назад, и десятки дробин просвистели, срывая фрагменты с кирпичного угла, в том самом месте, где только что находилась его голова.
Аксенов зарычал и, выпрыгнув из укрытия, бросился за Жилой. На бегу он открыл огонь. Нога Жилы неловко подвернулась после очередного выстрела, но в тот же миг он успел прыгнуть в заросли и исчезнуть за ними.
Аксенов продолжал бежать, расстреливая обойму. Пять, шесть, семь, восемь. Затвор замер на задержке. Аксенов прыгнул к стене склада, лихорадочно меняя обойму.
— Сюда! — хрипло заорал он. Голосовые связки словно окаменели. Сняв затвор с задержки и дослав патрон в патронник, Аксенов бросился к зарослям.
За ними открывался небольшой пустырь, на конце которого находились задворки жилых домов. Никого. На миг Аксенов растерялся. Тяжело дыша, он гадал, куда бежать.
А потом увидел следы армейских ботинок на пыльной дороге. И пустился в погоню, держа пистолет на вытянутых руках.
На углу дома ему встретилось пятно крови и следы тела — здесь Жила упал. В голове взорвалась мысль: «Я его зацепил!». Но ликовать было нельзя. Аксенов слишком хорошо помнил, что стало с другими ментами, которым не посчастливилось встретиться с Жилой. Поэтому во двор он забегал, готовый палить во все, что движется.
Около крайнего подъезда пожилая женщина стояла около рассыпанного мусорного ведра. При виде Аксенова она вскрикнула. Больше во дворе не было никого.
— Где он? — заорал Аксенов, подбегая. — Полиция! Я из полиции! Куда он побежал?
Женщина, бледная, как смерть, смогла лишь махнуть в сторону. Но было достаточно и этого. Аксенов бросился через узкий двор, на ходу оценивая обстановку.
Впереди слева — мусорные баки и высокий забор. Высокий. Жила ранен, он не сможет. Справа заросли. Пригнувшись, Аксенов нырнул сквозь кусты. Ветки больно царапали лицо.
Он оказался в следующем дворе. И тут же услышал рев двигателя. К выезду со двора неслась синяя «тойота». Аксенов не успел даже ничего разглядеть — он просто услышал звон стекла и кажется увидел какое-то движение в «тойоте». Повинуясь инстинкту, он прыгнул в сторону.
Жила, разнеся заднее пассажирское окно, жахнул в опера. Заложник за рулем заскулил от ужаса. Ткнув ствол ему в затылок, Жила рявкнул:
— Быстрее, б… дь! Быстрее!
На повороте «тойоту» занесло, но она все же благополучно выкатила на дорогу. После чего исчезла.
А за спиной Аксенова послышался топот. Это были подоспевшие на помощь бойцы СОБРа.
— Синяя «тойота», номер Степан 441 Аркадий Ольга! Срочно, «Перехват» по всему городу!
На ходу Аксенов убрал телефон. Он брел назад, спотыкаясь в темноте проулка — усталость и опустошение после произошедшей бойни навалились на него многотонной плитой. Аксенов подозревал, что находится в шоке, но он сознательно отгонял любые мысли на эту тему. Нужно было действовать на автомате.
Быстрым шагом он вышел на парковку перед автосалоном «4Х4». Здесь царил хаос. Проезжую часть, заполненную расстрелянными машинами и трупами, с двух сторон уже блокировали патрули с включенными мигалками. Перегородив машинами проезд, ППСники велели всем гражданским разворачиваться и не давали никому проехать. Теперь этот участок улицы Глинки был местом преступления.
Самого кровавого за последние годы.
Только сейчас Аксенов понял это. Пораженный, он смотрел на собственный автомобиль с разнесенным стеклом. На истекающего кровью ДПСника, раненого в плечо, которому двое из ППС пытались оказать первую помощь. На сидящего около фургона спецназовца, который, бледный, сжимал раненую ногу. Из бедра хлестала кровь. На трупы преступников. Все вокруг бегали, что-то кричали.
С воем сирены к месту бойни примчалась «скорая». Подхватив Давыдова с лицом, похожим на кусок мяса, Колокольцев потащил его к неотложке, что-то крича выбегающим из машины фельдшерам.
— Твою мать, — только и смог произнести Аксенов.
К нему подбежал Фокин — бледный, с выпученными глазами.
— Денис! Ты как?
— Как наши?
