В неярком свете коридора я видел ее улыбку. Беззаботную, веселую улыбку Криссы, которая всегда мне нравилась и которую мне придется отнять у нее. Но я не мог сделать этого здесь, в коридоре, по которому она ходила каждый день, и также не хотел разговаривать в трапезной, оранжерее или во дворе. Потому что после того, что я собирался ей рассказать, Крисса навсегда возненавидит это место.
И вот я схватил ее за руку и повел в аудиторию, в которой давно уже не проводились занятия, расположенную в библиотечном крыле.
Когда я закрыл дверь, она все еще улыбалась.
– Это… так необычно, Ли. Но мне нравится…
– Тебе лучше сесть.
Ее улыбка померкла, и на лице отразилась тревога. Она села, а я устроился рядом.
– Судно твоего отца уже вернулось в порт?
– Нет… он вернется примерно через неделю. А что?
Отчаянно пытаясь подобрать слова, я увидел, как застыло ее лицо. Словно она уже знала, что я сейчас скажу. И ее улыбка исчезла.
– Нет! – воскликнула она. – Нет, нет,
Я думал, что многолетний опыт страданий поможет мне справиться с этим разговором, но оказалось, что невозможно спокойно смотреть, как человек изо всех сил старается осознать страшное горе, навалившееся на него.
– Пока ничего точно не известно. Мы только получили известие, пока еще нет точной информации…
– Какое известие?
Когда встревоженные стражники собрались в освещенном канделябрами зале заседаний, я попросила Кора пойти вместе со мной и отыскать Ли. Идя по коридору, мы услышали, как рыдает Крисса, а он сидел рядом на старой школьной скамье, обняв ее и закрыв лицо ладонью.
– Энни, Кор! – воскликнула Крисса, увидев нас, и вскочила.
Голос Кора был хриплым и резким.
– Привет. Как ты?
– Не очень.
Ли тоже встал.
– Уже пора? – спросил он меня.
Я кивнула.
Ли сказал Криссе:
– Я должен поговорить с остальными. Кор может пока побыть с тобой…
Крисса вытерла глаза.
– Нет, я пойду с вами.
Никто из нас не ожидал такого ответа, и, увидев наши изумленные лица, она вскинула голову.
– Я должна быть со своим эскадроном. Почему я должна что-то скрывать? Мне не стыдно за свое горе.
В зале заседаний она уселась между мной и Кором, не обращая внимания на обеспокоенные взгляды других наездников, заметивших следы слез на ее лице. Ли занял место за кафедрой в центре зала. Он излучал энергию и силу, словно дракон, вырвавшийся на свободу из своей пещеры. И все это сразу заметили. В зале повисла тишина.
– Я буду краток, – начал Ли.
Ли впервые проводил совещание как командующий флотом. Он объяснил, что произошло и чем мы станем заниматься в ближайшие несколько недель, а что необходимо сделать немедленно. Через десять минут инструктаж был закончен. Он вышел из зала, забрав с собой первый патруль наездников. Остальных отпустили отдыхать.
Я отвела в сторону Рока, чтобы поговорить о завтрашнем дне. Когда он понял, что я прошу его помогать мне в первой экспроприации продовольствия у крестьян, то побледнел.
– Я хорошо помню эти поборы, – сказал он.
– И я тоже. Именно поэтому мы должны начать этот процесс, а после – научить остальных.
Рок со свистом выдохнул.
– Чертов дракон Уриэля, – медленно выругался он.
Я сказала ему то, в чем пыталась убедить себя после разговора с генералом Холмсом:
– Все будет не так, как раньше. Мы вернем продовольствие.
– Даже если мы его вернем, – ответил он, качая головой, – этого будет недостаточно.
Рок отлично знал, как обстоят дела в сельском хозяйстве Каллиполиса, и его слова испугали меня гораздо сильнее, чем предсказания министра сельского хозяйства.
– Мы пока этого не знаем, – откликнулась я.
Рок поморщился с таким видом, словно съел что-то кислое.
– Это лучший вариант. Даже если продовольствия окажется недостаточно, это самое справедливое решение.
Но, произнося эти слова, я ощутила, как безумный ужас поднимается из глубины души при мысли о том, что ждет нас завтра. Рок отвернулся, теребя губу с таким видом, словно собираясь сказать мне что-то очень важное. Но лишь спросил:
– Когда мы отправляемся?
– В шесть утра. А пока надо поспать.
Рок лишь мрачно усмехнулся в ответ.
