Он стал шевелиться, чтобы узнать, в насколько тесном пространстве оказался. Не больше полуметра, руки едва приподнимались, хорошо хоть, что ноги не скованы по швам — можно попробовать выбраться. «Точно саркофаг! — промелькнуло тотчас в голове, — Или гроб… Спорю, последнее…» Сердце стало лихорадочно биться, вампир пытался сдержать панику, ведь каждое резкое движение могло приоткрыть каменную крышку не с той стороны, земля засыпать сей «маленький домик», забрать и без того ничтожные запасы воздуха. «И тогда я задохнусь!» — понял он. Со всех сил пытаясь перевернуться, упёрся сапогами в заднюю стенку и начал отчаянно бить по ней. Спёртый воздух становился всё более нестерпимым, он заполнял пространство, и пареньку пришлось оторвать край длинного красноватого рукава, чтобы прикрыть лицо. Не зря он любил такую одежду — вот и пригодилась «напыщенная красота», как часто говорил о том Ален, но, к счастью, вампир настоял.
Послышался щелчок, а за ним удар. Мягкая почва коснулась каблуков, а после, плавно перейдя в камень, отрезала дальнейший путь. Пришлось повторить всё с другой стороны. Лай стал медленно разгибаться и, не поднимая головы, рыть промёрзшую землю. Рыть приходилось руками — не портить же тонкий кинжал.
Воздух кончался, становилось тяжелее дышать. Он старался побороть своё волнение, но, понятное дело, сделать это было не так-то просто… Ужас дурманил кровь и заставлял поверить в преимущество людей, что они сильнее, и он — всего лишь жалкая жертва. Сейчас было неважно, за что он сражался, ради кого жил и каким характером обладал. «Вампир» в Митисе звучало громче приговора… «Или меня хотели убить не из-за этого? Истины-то он не знал и упорно списывал всё на былые поступки.»
Наконец, мрак расступился, и пред глазами промелькнули первые лучики приглушённой Луны. Подуло холодом и на миг ослепило. Лай отряхнулся и стал медленно выбираться из этой дыры. Земли становилось всё меньше, но до верха было по-прежнему далеко. Холод щипал по коже маленькими острыми иголками, сыпался в нос и глаза, заставлял дрожать и судорожно вдыхать морозный воздух. После недолгого пребывания под землёй холод казался особенно мерзким.
Когда парень вылез из сугроба, он понял, что имел за своей спиной счастливую звезду. Оглядевшись вокруг, убедился, повсюду лишь снег и каменные плиты. Ни одной живой души! Звёзды и месяц, заслонённые серыми снежными тучами, слабо освещали здешнюю местность. Белизна запорошила даль и заслонила ото всех дорожку — узнать, где есть город, а где начнётся наша земля, было почти невозможно…
Белые руки налились шоколадным грязным оттенком, ногти поломались, волосы слиплись и сбились на шее комком. «Сколько времени я пробыл в этом забвении? Кто знает? Ясное дело, что не один день… Раньше было намного теплее, хотя, — он на мгновение вспомнил тот день, когда прятался с Илзе в пещере, — Тогда мы были хотя бы вместе! …»
Прорванный плащ развевался во все стороны. Ветер рвал его своими лапами и сбивал его обладателя с ног. Лай старался защитить глаза и идти в каком-то одном направлении, но бесконечная череда тёмных могил неумолимо заставляла петлять то вправо, то влево. Ноги подкашивались. Ужасно хотелось есть и пить.
Он думал о ней, как она, жива ли и где находится сейчас. «Илзе, прошу, не вини меня в том, что случилось… Однажды этому было суждено произойти, теперь повторилось снова. Значит, так должно было. Мне не суждено жить. Я рождённый погибнуть, я, но не ты! Запомни… Если я выберусь, я найду тебя, и пусть шальной ветер только не подскажет дорогу!» — он думал о ней всё время, еле перемещал ноги, падал, припадал к холодным стволам деревьев и, точно набираясь от них силы, продолжал свой заснеженный путь.
«Я вернусь к тебе с закатом,
Как погаснет солнца луч,
И зальёт лазурным светом
Месяц, вышедший из туч…
— крутилось в голове Лая. Эти строчки пришли сами по себе, он даже не думал о них и не подбирал слова, но теперь отчаянно повторял их, чтобы хоть чем-то занять своё воспалённое и измученное сознание.
Оборванный и грязный, он шатался по этому снежному полю до самого утра. Почти выбившийся из сил, голодный и заледеневший, бежал вперёд на свет далёких огоньков. Знал, там жили люди, и где-то с ними должна была быть Она. Та, которая также чуть не погибла и была схвачена этими же убийцами, и, возможно, уже убита… „Любит ли она меня? И за кого вообще считает в мыслях Илзе? С виду — да, она разделяла все мои взгляды и частенько поддерживала разговор, но согласна ли она на побег, сумеет ли позабыть прошлое и не вернуться к нему — к этому безжалостному и бездушному городу. Как-никак, она рождена им. Она тоже должна быть такой, как они… Но почему-то стала иной.
