-Одежда на тебе не подходящая для вечности! — был её ответ. Правда затем она попросила не отвлекать её и смолка — больше ни слова.
Он долго не приходил в себя. То ли был напуган, то ли травы оказали какой-то неожиданный эффект. Илзе сидела рядом и гладила его по руке.
-Ну же, очнись! — а в мыслях: «Хоть бы его шутка не оправдалась!»
Вампир лежал тихо. Дышал редко, не шевелился. Она тоже молчала. Подумала — пусть лучше поспит. Начала оглядывать зал, вздохнула от проделанной работы и перевела взгляд на забинтованное плечо. Лай прав, небольшой серебряный осколок впился в мышцу и оттого стеснял каждое его движение. Снова перевела глаза на зал — огромное пространство из каменных стен совсем не было тёмным, как могло показаться. На каждом шагу — факелы, а огонь не только золотой, но и синий. Местами он раскалялся добела, и света было даже больше, чем солнечного, только и того, что этот был холодным — не обжигал, как в период летней жары, светил мягко — глаза привыкали сразу и не щурились.
Именно благодаря таким белым факелам все медицинские деяния Илзе прошли довольно быстро и без внештатных ситуаций. Она лишь рассекла кожу краешком кинжала, а после вытащила осколок. Дальше — труднее, надо было остановить кровь, её оказалось прилично. «Наверное, поэтому, он так долго не приходит в себя!..» — проскользнуло в мыслях девушки. Она продолжала сидеть рядом с ним и ждать.
Очнулся Лай лишь через некоторое время. Почти в тот же момент Илзе заметила камень. Маленький округлый кусочек цветастого речного камушка, выглядывающий из-под складок одежды, напомнил ей о том дне, когда они с ним решили прогуляться к реке. Оказывается, он тоже взял такой! Сохранил у себя в кармане, не потерял за столько времени… Поразительно!
Вампир засопел и открыл свои огромные покрасневшие глаза.
-Как ты?
-Сердце бьётся, и хорошо, с остальным мы уже справимся! Что ты… — взгляд тотчас кинулся к руке. Вздохнул.
Девушка взяла его за ладонь, а после они молчали.
-Я раньше думала, они у вас холодные…
-У живых так не бывает, сама понимаешь…
Она кивнула и откинула из уголка глаз слёзы.
-Бабушка учила, что люди добрее вас, потому, что умны — убивают всякую нечисть, о, как же я была глупа, веря ей! Всё оказалось иначе…
-Главное вовремя осознать! — раздалось за её спиной.
-Вечно ты подкрадываешься!
Привычка Ален изводила не только её.
-Оставь нас! — с силой зашептал Лай, обращаясь к своему демону. Тот понял всё без лишних слов, поклонился и выскользнул из зала. Ален всё понял и ничуть не возражал. Вспоминая историю Керлин, он был искренне рад за Лая.
«Пусть хоть так, хоть они будут счастливы! Я очень хочу, что бы ты был рад… и пусть судьба только посмеет забрать это счастье! Пусть только подумает, прошепчет плохой конец — сам лично убью себя и отдам тебе мои годы…
Ах, Керлин! Сколько лет… — снова принялся блуждать среди мутных воспоминаний, — А ведь если бы не я… Нет, я не виноват! Это была случайность! Прости, прости меня, если сможешь…»
Этот вечер был похож на свидание, тихий, нежный, молчаливый. Они просто держались за руки, а в мыслях была сотня невысказанных чувств. Каждый думал о том, кто он есть для другого, и мысли эти вызывали невольную улыбку.
-Как ты?
-Уже лучше…- Лай вымученно улыбнулся и захотел встать.
-Нет! Лучше лежи, — строго приказала она и перехватила его движение. Смущенно посмотрела прямо в глаза, после ушла. А он откинулся головой в подушку — пред глазами была она…
Ночь оказалась тёмной. Постоянно что-то скрипело, гудело и подкрадывалось — тени кружили вокруг, снег и дождь бились о камень — пещера отражала все звуки, и незнакомцу было бы довольно страшно оказаться в таком местечке. Шелест листвы, завывание волков и ветра, град, снегопад, метели… Ко всему этому трудно было привыкнуть…
В ту ночь ему приснился странный сон. Местами жуткий, до конца так и не понятый. Он видел себя, или только знал, что это — он. Какие-то шипы, огромные кусты кустистых цветущих розовых и алых роз. Видел человека, окровавленного и лежащего в гробу. Гроб небольшой — прямоугольный синий ящик. Точнее это со стороны так показалось. Вампир подошёл ближе — перед ним лежал кусок льда.
В том льду — юноша, очень похожий на него. Точно сам Лай, только то ли мёртвый, то ли заснувший долгим сном. Кожа изранена, из неё торчат окровавленные шипы тех самых роз и стеклянные ледяные осколки, ножи и клинки. Рука раздроблена. На груди большое алое пятно.
Лай затаил дыхание и подступил ещё ближе. Он ступал так тихо, что не было слышно следов, и листья, лежащие на земле, даже не шевелились от прикосновений и не скрипели. Нагнулся и, как заворожённый, с жалостью и страхом взирал на это искалеченное тело. На толстую корку льда, покрывающую кожу, синюю и немного слепящую глаза, однако привлекло его внимание не это.
