— Ну да, — напыжился Гренвилль и блаженно улыбнулся. — Вообще-то я довольно известен.
— Как Джон Леннон или кто-то вроде того? — спросила Эбигейл.
— Джон Леннон! — взвизгнул Гренвилль, и все его благодушие испарилось. — Кто такой этот Джон Леннон? Кого волнует Джон Леннон? Он мог творить магию? Был он такой же поразительной ведьмой, как я?
Я вздохнула.
— Думаю, мы отошли от сути вопроса, — сказала я. — Почему бы нам не перестать заниматься ерундой, и одному из вас не рассказать мне, в чём именно проблема?
— Подумай, — огрызнулся Гренвилль. — Ты же должна быть каким-то гением. Вот и додумайся сама.
Учитывая время и наклонность, я была вполне уверена, что могла бы и сама додуматься. Однако, когда рядом со мной стоят два человека, которые могут в мгновение ока мне рассказать в чём дело, я понятия не имела, зачем мне для этого напрягать мозги.
К счастью для всех нас, Эбигейл была более услужлива, чем Гренвилль.
— Дело в Ангеле, — сказала она. — Он пропал.
— А? — тупо переспросила я.
— С верхушки дерева, — объяснила она. — Он всегда был там. Это своего рода особенная реликвия. Всё украшения, включая Ангела, мы забрали из отдела Антиквариата. Мы все собирались повесить его в конце и устроить из этого целое событие. Понимаете, Ангел особенный. Он исполняет желания и защищает… — её нижняя губа снова задрожала, и она опустила голову.
— Что маленькая ведьма, по-видимому, не в состоянии сказать, — подал голос Гренвилль, — так это то, что серебряный Ангел, которого ваши люди упорно пытаются повесить на верхушку дерева, но который заслуживает гораздо лучшего обращения, не только потерялся, но на нём ещё и лежит несколько проклятий. А ещё он является символом защиты для всего Ордена.
Я сделала шаг назад, зафиксировавшись на одном слове.
— Проклятий?
Эбигейл съёжилась. Казалось, словно в один момент из её лёгких вышел весь воздух.
— Призрак вам рассказал, — сказала она, заламывая пальцы и так сильно сжимая их, что я удивилась, как у неё до сих пор сохранилось нормальное кровообращение. — Я думала, вы уже были наслышаны об Ангеле. Он довольно известен.
— Это моё первое Рождество с Орденом, — раздражённо ответила я. Мне всё ещё было трудно забыть упоминание о проклятиях. Я, как и любая другая ведьма, была суеверной, и любое упоминание о чём-либо, что могло принести несчастье, приводило меня в ужас.
Эбигейл покраснела.
— Конечно, — сказала она. — Я забыла, что вас…
— Выгнали за списывание и нападение, — закончила я за неё. — Сейчас это всё в прошлом. Давай вернёмся к тому, что якобы должен делать этот Ангел. Расскажи мне о проклятиях, — я сделала всё, что в моих силах, чтобы голос мой прозвучал деловито и профессионально. Либо так, либо повернуться и с криками броситься наутёк.
Гренвилль скрестил руки на груди и улыбнулся так, словно всё происходящее его чрезвычайно забавляло. Он переключил своё внимание на Эбигейл, и оба мы ждали, пока она заговорит.
Ретивый ведьма, подслушивавший нас, встрял в разговор:
— Не хочу вас прерывать, — сказал он, — но я не мог не услышать, о чём вы тут говорите. Мне рассказывали, что проклятия принесут смерть и разрушение всему Ордену. Что если Ангел будет потерян, или если ему хотя бы раз в год не будет отводиться почётное место, мы все умрём в огненном извержении вулкана.
Я одарила его долгим, тяжёлым взглядом. Лаааадно. Я верю в проклятия и суеверия. Однако мысль о том, что из ниоткуда в средней Англии появится вулкан, даже мне казалась неправдоподобной. У нас нет вулканов. У нас нет землетрясений. У нас есть много дождей, противный ветер, который имеет привычку проникать за шиворот вместе с ледяными каплями, когда не обращаешь внимания, но нет цунами или ураганов или других нашествий Матушки-Природы. Природные явления, с которыми мы сталкиваемся в этой части мира, вызывают скорее нытьё, чем крики.
Не только мне показалось, что эта ведьма ведёт себя нелепо. Вмешалась другая Неофитка, которой на взгляд было лет двенадцать.
— Нет, нет, нет, нет, нет, — сказала она. — Вы всё неправильно поняли. Потеря Ангела навлечёт не вулканическое пламя. Она навлечёт чуму, — она почти ликующе распахнула глаза и показала на обнажённый участок своей кожи. — Сначала, — заявила она, — появятся гнойники, — она помолчала. — Наполненные гноем гнойники.
— А разве гнойники по определению не заполнены гноем? — нахмурилась я.
— Эм, я не знаю, — она посмотрела на меня. Медицинские подробности — явно не её сильная сторона. — Но,— продолжила она после того, как я её перебила, — гной будет зелёным и очень отвратительным.
Я вскинула бровь. Когда это гной был не отвратительным? Однако вместо того, чтобы снова её прервать, я позволила ей продолжить. Когда мелодрама меня не пугает, я ей наслаждаюсь.
— У заболевших выпадут все волосы, — выдохнула она, — а потом зубы, — для пущего эффекта она вздрогнула. — И отвалятся ногти на руках и ногах. Когда это случится, кости их начнут распадаться прямо в телах. Они станут похожими на медуз, бесполезно барахтающихся на тротуарах Британии.
