Винтер олицетворял собой многозадачность. Честно говоря, меня удивляло, что всё это он делал не на беговой дорожке. Тогда он мог бы упражняться одновременно с остальными своими делами. Я продолжала ему говорить, что мультизадачности не существует, и что согласно бытующему ныне мнению, гораздо лучше сосредоточиться на одной задаче за раз. Осознанность — это сейчас слово дня; поправочка, это слово года… нет, даже десятилетия. Винтер просто обвиняет меня в подрывании современного общественного мнения и адаптации его под мои собственные нужды. Не отрицаю. Понятное дело, в этом нет ничего плохого: если факты мне не подходят, я не хочу их знать. А кто хотел бы?
Как ни крути, а было что-то удивительное в том, чтобы наблюдать за Винтером за работой. Он был словно дирижёр перед оркестром, полностью контролирующий всё, что делает. Мужчина и понятия не имел, как он сексуален. Затем он поднял глаза, его сапфировый взгляд встретился с моим, и мир словно остановился. Мы смотрели друг на друга, потерявшись в этом мгновении единения, как будто только из-за нас мир перестал вращаться. Мгновение спустя кто-то помахал очередным документом перед лицом Винтера, и чары спали. Это не имело значения; я знала, что если захочу, то всегда получу всё его внимание.
Давая ему возможность закончить свои дела, я отошла, зная, что у него не уйдёт на это много времени, ведь я жду по другую сторону стеклянной стены конференц-зала. Собственно, я скинула обувь, улеглась на пол, вытянув руки за головой, словно я лежала на пляже на каком-то тропическом острове, а не на бежевом ковре в захудалом чиновничьем коридоре в Оксфорде. Возможно, я выглядела глупо, но отдых меня успокаивал, пусть даже и короткий. Я закрыла глаза и сконцентрировалась, но в этот самый момент открылась дверь конференц-зала, и раздался голос Винтера.
— Иви, — ворчливо прорычал он, и это всегда действовало на мою нервную систему сильнее, чем любое разрушающее заклятие. — Что, чёрт возьми, ты здесь делаешь? Не говори мне, что ты слишком устала, чтобы идти домой. Я уже говорил тебе и скажу снова — я не собираюсь создавать в Ордене целый отдел, чтобы исследовать достоинства летающих мётел, чтобы ты могла носиться с места на место. Множество ведьм пытались, и множество потерпели неудачу.
Я приподнялась на локтях и спокойно взглянула на Винтера.
— То, что другие пытались и потерпели неудачу, вовсе не означает, что неудача всегда будет конечным результатом, — я выгнула бровь. — Честно говоря, звучит как пессимистичное, ленивое отношение к делу.
Уголки губ Винтера приподнялись.
— Ленивое? — переспросил он, и глаза его сверкнули.
Я сдержала ответ, который хотела дать. Как бы мне ни хотелось поощрить подшучивание и посмотреть, насколько далеко мы сможем зайти в общественном месте, сейчас, к сожалению, не время. Я поднялась на ноги, услышав, как скрипнули мои кости, и серьёзно посмотрела на Винтера.
— У нас проблема.
— Не то слово. Я надеялся на костюм секси-эльфа, а не болезненно тучного мужика с таким количеством растительности на лице, что уже просто не гигиенично.
Я скривилась.
— Вообще-то, это реальная проблема, не связанная с адской дырой под названием «шатёр Санты».
Винтер застыл.
— Продолжай.
Я с надеждой посмотрела на него.
— Полагаю, ты не захочешь прямо сейчас собрать чемодан и сбежать со мной, пока мы не окажемся как можно дальше от всего, что связано с Орденом?
Он не ответил.
Я вздохнула.
— Так я и думала, — я провела рукой по спутанным кудрям. — Пропала какая-то ангельская штуковина. Предполагалась, что она будет на вершине главной рождественской ели на площади, но никто не может его найти. Очевидно, его пропажа повлечёт за собой как минимум одно ужасное проклятие, — я пожала плечом. — Фактически, мы все обречены, но на что — зелёные гнойники или дымящиеся вулканы, я не знаю.
Какое-то время лицо Винтера не выражало ничего, кроме неподдельной озадаченности. Затем, в его глазах словно зажёгся свет.
— Подожди минутку, — медленно произнёс он. — Ты говоришь об Ангеле Ордена? Сделанного из чистого серебра? Примерно такой высоты? — он руками изобразил форму.
Я поджала губы.
— Понятия не имею, — ответила ему я. — Я эту штуку никогда не видела. Что я знаю, Рафаэль Тобиас Сексуальная Задница Винтер, так это то, что на него наложено по крайней мере одно проклятие. Если Ангел на самом деле пропал, последует катастрофа, — врубайте драматическую музыку.
Винтер в задумчивости потёр подбородок.
— Я об этом слышал, — подтвердил он.
Я несколько раз ткнула его пальцем в грудь.
— Видишь? Видишь? Ты даже ни капельки не суеверен, а всё равно веришь в это проклятие.
Он закатил глаза.
— Эй, подожди. Я не сказал, что верю в проклятие. Я просто сказал, что я об этом слышал. Ангел Ордена — очень ценный объект, — нахмурился он. — Мне неприятно думать, что кто-то мог его украсть.
— Может, — предложила я, — нам стоит послать кого-нибудь в канализацию под библиотекой, поискать его там?
