Вхожу в кабинет, а он что-то так старательно пишет, что и головы не поднял. Говорю:
– Ключ от дома принёс.
– Положите на тумбочку.
Такой расклад меня не устраивает. Чем-то надо его задеть.
– Вчера была партийная конференция, на ней наверняка поднимались и хозяйственные вопросы. Вы дайте мне протокол почитать, чтобы я составил план работы.
И – взрыв негодования:
– Какой план работы? Ты уже не работаешь в совхозе. Сейчас Иван Васильевич с Раисой Ивановной создадут комиссию, поедем с проверкой на твою кошару.
– Ошибаетесь, у меня нет кошары.
– Ты совхозную кошару, которая с тобой по соседству, превратил в свою вотчину. Проверим.
Вот теперь всё ясно. Права была Маша, надо увольняться. Пошёл опять в кадры, написал заявление на увольнение, здесь же позвонил в район Светлане Васильевне и попросил её поговорить с директором, чтобы он меня отпустил с миром. Пообещала сразу же перезвонить ему. Заявление отнёс секретарю, а сам пошёл «зачищать» кабинет. Что сжёг, что привёл в соответствие.
Ближе к двенадцати позвонили из отдела кадров:
– Анатолий Иванович, поздравляю, вы уволены. Такое редко бывает, чтобы директор подписал заявление специалиста, не побеседовав с ним. По-видимому, здорово вы ему насолили.
Собрал я все свои документы в папки и отнёс секретарю. Зашёл снова в кадры, попросил Любовь Ивановну не вносить запись в трудовую книжку, пока я не устроюсь, чтобы не прерывать стаж.
Второе марта выдалось поистине весенним днём. Тепло. Управился я по хозяйству, присел на бревно, которое лежало под деревом, опёрся спиной о корявый ствол груши. Смотрел сверху на станицу, перебирая свои невесёлые мысли.