— Угу. Пикси Правды, а не Всезнания. Я просто говорю правду о том, что знаю, и честно признаюсь, если чего-то не знаю. Но насколько мне известно, большие ямы посреди леса обычно не к добру.
— И что сделает Отец Рождество, когда я ему расскажу?
— Начнёт беспокоиться. А беспокойство крадёт надежду.
— Но без надежды не будет никакого Рождества, — закончила я. — А ведь до него осталось совсем немного.
— Да, — вздохнула Пикси Правды. — Так и есть.
Помахав ей на прощание, я начала спускаться с холма и вскоре в самом деле увидела, как за далёкими заснеженными деревьями проступают разноцветные домики Эльфхельма. Глядя на них, я пообещала себе, что буду молчать о яме и других странностях, которые встретились мне в лесу. Сломанные сани и без того доставят нам немало проблем.
Морошковый пирог был восхитительно-горячим — только что из печки. Отец Рождество испёк его по рецепту Мэри, пока она пыталась развесить праздничные украшения при помощи чудовства. К сожалению, у неё не очень хорошо получалось. Разноцветные шары соскальзывали с кривобокой ёлки, а по всей комнате валялись бумажные снежинки и гирлянды.
Мы сидели за столом, в центре которого красовался пирог, так и ждущий, что его съедят. Но аппетита ни у кого не было.
Отец Рождество не ругал меня. Когда он услышал о случившемся, то лишь вздохнул и покачал головой, и вид у него стал очень разочарованный. Хуже этого я и представить ничего не могла. От мысли, что это я разочаровала Отца Рождество, я чувствовала себя ужасно плохо.
Мэри отрезала кусок пирога и положила мне на тарелку.
— Не переживай, милая, — участливо сказала она. — В мире случаются вещи и похуже. Главное, что ты цела и невредима. Верно, Николас?
— Да, — ответил Отец Рождество. — Конечно.
Но глубокая складка, залёгшая у него между бровей, никуда не исчезла. Я не знала, что сказать, чтобы её прогнать.
— Кип был очень-очень-очень-очень-очень расстроен, — наконец заговорил Отец Рождество. — Сказал, что в жизни не видел сани в таком состоянии. Барометр надежды починить не получится. А у Кипа и без того в последнее время дела не очень. Боится, что придётся закрыть школу, ведь эльфы теперь будут думать, что его сани небезопасны. Бедняга.
— О нет, — сказала я.
— О да.
— Но я ведь не виновата, — принялась торопливо объяснять я. — Я же не знала, что Капитан Сажа пойдёт за мной. Я увидела его только перед взлётом, и было уже поздно…
— Но ты же могла сказать Кипу, что у тебя в санях кот?
— Тогда Кип не разрешил бы мне лететь…
— И честно говоря, возможно, он был бы прав.
В груди горячей волной всколыхнулось чувство вины.
— Я помогу Кипу восстановить сани.
— Нет, — покачал головой Отец Рождество.
— Нет?
— Нет, — твёрдо повторил он. — Кип — довольно странный эльф. Я очень его люблю, но он странный. Кип не похож на других эльфов. Он сторонится остальных. Не любит праздники и шумные вечеринки. Я как-то предложил ему работу в Мастерской игрушек, но он отказался. Так что он единственный эльф — ну, помимо Отца Водоля, конечно, — который мне когда-либо отказывал. Кип очень ранимый. Понимаешь, когда он был маленьким эльфёнком… Ох, Амелия, это непросто объяснить. Я знаю, ты не хотела ничего дурного. Но ещё я думаю, что мы должны постараться всё исправить.
Я закивала.
— Конечно! И что мы будем делать?
Отец Рождество задумчиво почесал бороду.
— Сани, которые ты разбила, были очень дорогими. Модель «Снежная буря 360», так?
— Знаю. — Я уныло мотнула головой. — Кип уже сказал, что они стоят тысячу шоколадных монет.
— Мы должны за них заплатить, — объявил Отец Рождество.
— Но как? — удивилась Мэри. — Эльфы нам почти ничего не платят. И
— Ничего, мы достанем деньги, об этом не волнуйтесь. — Отец Рождество решительно хлопнул себя по необъятному животу. — Пирог подождёт, мы идём в Шоколадный банк.
Едва мы переступили порог банка, меня окутал тёплый, сладкий запах шоколада. Отец Рождество указал на заднюю часть помещения, где эльфы-клерки сноровисто перетаскивали большие мешки золотых монет.
— Ты ведь знаешь, из чего их делают? Из шоколада! Все деньги эльфов сделаны из шоколада. Причём лучшего в мире.
— Вот ведь придумали! — засмеялась Мэри.
Отец Рождество подошёл к эльфе, которая сидела за ближайшим столом. На табличке у неё значилось имя «ФУНТИК».
— Здравствуй, Фунтик.
— Здравствуй, Отец Рождество! — воскликнула Фунтик и взволнованно улыбнулась. — Я так рада тебя видеть. И людей, которые с тобой живут.
— Благодарю. Это Мэри, а это Амелия, — поспешил представить нас Отец Рождество.
— Привет, — хором сказали мы с Мэри.
Фунтик захихикала.
— Ух, вы, люди, такие высокие! Почти как ты, Отец Рождество.
— Кхм, технически я тоже человек. Зачарованный чудовством, но всё-таки… Фунтик, мне очень нужно снять деньги со своего счёта.
— Конечно, Отец Рождество! Сколько денег ты хочешь снять?
Отец Рождество смущённо откашлялся.
— Тысячу золотых монет, пожалуйста.
Фунтик чуть не свалилась со стула.
— Тысячу золотых монет?! — ошарашенно переспросила она.
— Да, пожалуйста.
