Но Блитцен и Николас уже скрылись в облаках.
Первые одиннадцать лет жизни Николас питался в основном грибной похлёбкой. Поэтому следующие десять он ел то же, что и все эльфы. То есть пряники, морошковое варенье, булочки с голубикой, пироги с черникой, сладкий сливовый суп, шоколад, желе и конфеты. Да-да, на столе у эльфов в основном сладости. И еды хватает в любое время дня и ночи.
Николас вырос очень высоким, в два раза выше, чем Отец Водоль. А он-то был самым высоким из эльфов!
Николас первым догадался, что у оленей есть свой язык. Они, конечно, разговаривают не как люди или эльфы, но при желании их легко можно понять. Отец Рождество полюбил болтать с Блитценом и его рогатыми друзьями. Они много говорили о погоде, в их языке имелось 17563 слова для обозначения лишайника (и ни одного — для травы), они верили, что рога объясняют устройство вселенной, любили летать и считали, что люди — это просто неудачные эльфы. Скакун был самым разговорчивым и вечно сыпал шутками. Гроза не скупилась на похвалу и комплименты. Купидон не упускал возможности порассуждать о любви. Резвая оказалась непростой собеседницей: ей нравилось задавать философские вопросы вроде: «Слышен ли звук падающего дерева в лесу, если рядом никого нет?» Комета вечно нёс всякую чушь, а Блитцен предпочитал отмалчиваться, но как раз его общество Николас любил больше всего.
Поскольку ни один эльфийский наряд на него бы просто не налез, Николасу потребовалась своя одежда. Матушка Брир изготовила для него пояса из чёрной кожи с серебряными пряжками, эльф по имени Башмаг (да, его в самом деле так звали!) озаботился сапогами, а деревенский портной Отец Люпин сшил ему добротный красный костюм.
Отцовский, разумеется. Чистый, пушистый и ярко-красный.
Николас не только каждый день надевал свой красно-белый костюм с блестящим чёрным поясом и чёрными сапогами, но и веселился изо всех сил. Он понял, что куда проще сделать остальных счастливыми, если ты счастлив сам. Или хотя бы ведёшь себя, будто это правда. Ведь так когда-то поступала его мама. И папа тоже — давным-давно.
Он написал три книги, которые стали бестселлерами десятилетия во всём Эльфхельме: «Руководство по счастью от Отца Рождество», «Управление санями для чайников» и «Заклинатель оленей». Все тиражи (по двадцать семь экземпляров каждый!) были распроданы подчистую.
Будучи главой Эльфийского Совета, Николас трудился, не покладая рук и посоха. Он открывал детские сады и парки. Посещал все собрания (даже самые скучные). Заключил мирный договор с троллями. И вернул Эльфхельму славу счастливой деревни с игрушками и свистоплясками.
Он часто думал о своём отце и мире людей, который оставил в прошлом. Его глубоко печалило, что люди не могут приобщиться к чудесам Эльфхельма. С каждым годом Николас всё сильнее задумывался о том, как распространить доброту и волшебство эльфов по ту сторону Очень большой горы.
У Николаса прежде не было друзей. А теперь их набралось семь тысяч девятьсот восемьдесят три. Почти все они были эльфами, но это и хорошо, потому как сложно представить друзей лучше эльфов.
Да, Николас завёл множество замечательных друзей, а для Малыша Кипа и Малышки Нуш он и вовсе стал кем-то вроде наставника. Правда, теперь их уже никто не называл малышами: они стали просто Кипом и Нуш.
— Почему некоторые люди плохие? — как-то спросил у Николаса Кип. Николас взял их с Нуш покататься на санках. Отец Топо приделал к старым саням Николаса новое сиденье, и теперь на них можно было ездить со всем удобством. С годами Кип вырос из испуганного эльфёнка в красивого эльфа с иссиня-чёрными волосами и ямочкой на подбородке. Нуш тоже подросла, но так и не рассталась со своей детской сумасбродинкой. Она всегда напоминала Николасу превращённый в эльфа тёплый огонёк.
Они скользили по небу где-то над Норвегией. Там можно летать даже в самый разгар дня — ведь все знают, что в Норвегии живёт человек восемь, не больше.
Нуш держала поводья и смотрела вперёд. Блитцен, Гроза и остальные олени слаженно перебирали копытами.
— Почти в каждом человеке есть и хорошее, и плохое, — сказал Николас.
— Как в оленях, — заметила Нуш.
— Да, наверное.
— Но с оленями всё просто! — заявил Кип и, вытащив из кармана смятый листок, протянул его Николасу. Тот увидел, что эльф разделил лист на две половины: с одной стороны он записал «плохих» оленей, а с другой — «хороших».
— Бедняжка Резвая, — вздохнул Николас, заметив, что та оказалась единственной в «плохом» списке.
— Она вчера укусила Скакуна!
— В самом деле?
— А Скакуна я записал в «плохие» на прошлой неделе. Но потом сказал, что угощу его печеньем, если он будет хорошо себя вести.
