Мне, только что вернувшейся к жизни после перенесенной болезни, снова, со всей полнотой чувства, захотелось увидеть Джона. Но я даже не знала, где он. В письме он ни словом не обмолвился о своем маршруте. С тоской и восторгом я вспоминала наше путешествие, вспоминала в мельчайших подробностях, ставших для меня самым сокровенным даром Бога. Я знала, знанием необъяснимым, что Джон Стикс приедет, вернется, я чувствовала это сердцем, знала также, что он уведомит меня о новом появлении каким-то свойственным лишь ему образом.
Устав от ожидания, я села на крыльцо, зажгла свечу и раскрыла книгу. Вслушиваясь в свое дыхание и в ночные звуки, я стала тихо читать:
Я прочла созвучные моему сердцу стихи и подумала: как странно лелеять что-либо еще не свое, видя и предвосхищая то в книге, говорящей о постороннем! А в это время свое, то, что заключено в сердце, плавает над строками, напряженно и трепетно. Закрыв глаза, я взывала к близкому будущему, призывая его стоном своего сердца.
Читая, или, вернее, держа на коленях книгу, я провела час или два.
Кто-то подошел и спросил:
— Не хотите ли ужинать, миссис Рочестер? Это был Радж. Я была рада его приходу.
— Посиди со мной, Радж, — сказала я ему.
Мы вместе поужинали, Рао принес нам цыпленка, приготовленного по какому-то специальному, лишь ему известному рецепту.
Я похвалила его за старание.
— Как вы себя чувствуете, миссис Рочестер? — спросил Радж, когда мы остались одни.
— Не знаю… Мне кажется… Джон все время стоит у меня перед глазами.
Радж посмотрел на меня с грустной улыбкой.
— Что вы читали? — спросил он, взяв в руки мою книгу.
— Это стихи, Радж… Хорошие стихи.
— Прочтите еще.
— Хорошо.
Я наугад открыла книгу:
