Стив, всю ночь прокуривший на террасе с чувством человека, с плеч которого сняли наконец тяжкий груз ответственности, услышал этот живой смех — и тоже рассмеялся в ответ, рассмеялся, как умел только он: безудержно, громко, заразительно.
Пат усадила его рядом с собой.
— Стиви, у меня с души словно спала какая‑то короста. Боже, я столько времени потеряла даром!
Давай сейчас же вернемся в Трентон, я еще успею придумать и расписать несколько передач, знаешь, я хочу сделать их такими, ну, скажем, несколько теоретическими, чтобы люди поняли этот универсальный язык любви, основанный на земных ритмах и…
— Сбавь‑ка обороты, девочка, и ответь мне вот на что: где ты будешь там жить? Как объяснишь всю историю с твоим исчезновением, клиникой, беременностью?
Пат растерянно и доверчиво заглянула Стиву в лицо.
— Но кому до этого дело?
— Как обычно — всем. По студии и так уже ходит много не очень далеких от правды слухов и домыслов. В такой атмосфере работать будет, поверь мне, очень трудно. И неужели ты возвратишься на Честер‑стрит, к разбросанным по полу его вещам? — Стив уже не боялся говорить об этом. — И потом — малыш. Когда тебе рожать?
Пат неожиданно густо покраснела.
— В середине мая.
— Ну вот, видишь. Словом, у меня к тебе есть некое предложение. Выслушай меня спокойно и не перебивай. Ты замечательная, настоящая девочка, и когда Мэт сошелся с тобой, я был рад. Правда, больше за него, чем за тебя, поскольку ты скрасила его последние полгода. Но я видел и то, о чем ты даже не могла помыслить: Мэтью немного оставалось быть с нами — его душа и тело были сожжены или, вернее, выжжены дотла. Он не рассчитал сил и… Впрочем, я сейчас не о нем. И когда я узнал о твоей беременности, я решил… Пойми меня верно, я хочу только помочь тебе и ребенку Мэта, как помогал до сих пор. Я ничего не прошу взамен: ни обязательств, ни уж тем более любви. Я все устроил…
— Ах вот что значили вызовы в твой кабинет! — вдруг догадавшись, прервала его Пат. — И эти косые взгляды Кейт! И цинизм Брикси!
— Да. И поскольку вся студия знает о твоем романе со мной, а не с Вирцем, и доказательства этого романа налицо, — Пат снова покраснела, — то нам надо просто оформить наши отношения, вот и все.
— И он будет носить твою фамилию?
— Да, — жестко подтвердил Стив. — Иначе все это не имеет смысла. Моя фамилия, мой дом, мой сын, который никогда не узнает, кто его настоящий отец. Никогда. И чем быстрее мы поженимся, тем лучше. В Трентон должны возвратиться супруги Шерфорд с очаровательным крошкой.
— Дай мне время до вечера, — опустив голову, попросила Пат.
— Несколько дней, — щедро прибавил Стив. — И подумай о родителях.
В полдень, когда мартовское солнце уже вовсю прожарило песок, Пат ушла на пустынную оконечность острова и, сев в плетеную кабинку, задумалась.
На одной чаше весов лежала ее любовь к Мэтью, недосягаемому, прекрасному, сказочному, которому было отдано не только и не столько тело, сколько душа… Мэтью, чей простой поцелуй был для нее до сих пор слаще, чем все наслаждения мира… Пат распахнула тяжелый махровый халат и одной рукой стиснула показавшиеся ей безобразными груди, а другой провела по слишком большому для ее срока животу, словно показывая все это кому‑то. «Вот какая я стала, — шептали ее губы, — смотри, милый, смотри, ведь ты хотел меня такой…» И солнце ласкало ее изменившееся тело губами любимого…
Но на другой чаше весов было все остальное. Работа, карьера, родители, ребенок и, наконец, просто полноценная жизнь. «Боже, но я же не виновата, что мне всего двадцать два года и я думала, что любовь — это все!» — едва не вслух вырвалось у Пат. После этой фразы она сама поняла, что борьба бесполезна. К ужину Пат вернулась на виллу и, найдя Стива на его излюбленном месте за письменным столом, тихо дотронулась до рукава его ковбойки.
— Я согласна, Стиви.
Свадьбу решили не откладывать. Пат, словно забыв о своем положении, целыми днями придумывала какие‑то милые мелочи и искала себе костюм, а Стив ездил в Майами, оформлял нужные бумаги, покупал подарки и кольца, не испытывая при этом ни малейшего радостного возбуждения, свойственного не то что жениху, но даже просто человеку, решившему круг то изменить свою жизнь. Скорее ему было немного забавно и грустно. «Эх, Стиви, Стиви, старина», — не раз бормотал он, закладывая крутой вираж или целуя Пат на ночь. Но свое решение Стив считал единственно верным.
