Причина любви этих людей была ужасно огорчительна, секс, что им мешало перестать работать, выйти из себя на близость, на плато, огорчиться в неведении и бояться подобно пойманным древним христианам, шестое чувство убивало мудрость по колени сепаратизма в одичалом громе, пусть промокнут, жались точно подожженные тусовщики в нечистом, оставались минуты до начала премьеры, им не было ведомо что делать при условии единства раздробленности, резко затормозила тачка, вышли двое с автоматами, дали над головами, ранили, лежал, дышал, молился плавно, ждал помощи, рокового выстрела, что отступят, уедут, убегут, займутся сами собой, помог листопад, нежный гнет осени, крестный ход со звездами, пирамида Хеопса, взрывной темперамент египтян, они помахали руками, оставили тырить звезды, чувствовать холод рано успокоившейся земли, гравий, запах жухлой осоки, аспирин с утра – ценный совет, боль утраты, что жив, деньги миллионами, экстраверт против движения аллилуйя, конец молитвы под шумок славных прихожан, ордена на груди героического деда, пришлось встать, беседовать, замерять потери, прибежала собака, укусила под икру, раздался смех, ласка последнего пристанища, люстра качалась дома, раскалилась плита с мороза, отдать еще пятьсот на траты, затем освободить пленника, лучше совсем, пока горят в глазах угольки, манит город, свобода четырех миллионов, баллюстрада малого, премьера блокбастера с Арнольдом в главной роли, он целует невесту, уста таят секс, гнев, превосходство, деньги большие, но имеют вес лишь в случае перевода на оффшор, приятный офис у моря, симпатичные киприотки снимают происходящее, бьют себя по плечам, стягивая бретельки, томят томаты, все видела килька кроме рта, в человеке напротив узнал себя в молодости, когда не было столько машин, денег, цены привлекали копейками, юбки долу, приставить к бокалу бородинский на соли, щедро потереть вспотевшую щеку, приятно голосовать за своего, буркать под нос самые теплые выражения про любовь и ненависть, ревность измены, ближнего и верхнего, голь утраты, бабки за квартиры, коридорный звон, когда влетают в номера, избивают кто не понял, русские приезжают на квадратах, без звонка и вопроса, снимают номера, чтобы все видели кто хозяин, шушукаться не позволительно, он против, бьет нанося повреждения, вектор поскуды, моют тарелки телочки из прислуги, только не очень привлекают, смотрят по сторонам в испуге, патрон здесь, государь зарвался, подданные не просят бала, там сумрак погони, адские лопухи, бакинские правила, за вышки не станут снимать труселя, не всем по душе победа денег, но лес из Карелии в цене растет исправно, можно посадить тис, железное дерево, а где гарантии что люди поймут, не обозлятся, дадут правильный лоскут на одеяло вечности, снимая себя на камеру, попадая в общее информационное поле, карусель для детей, а кататься не дают, баюкая гуся за пятки, животное сильное, мясо жесткое, вкусен и в салат, где сочно вслюниваются маслины с икоркой, не сказать что жизнь властна над судьбой, но ее значение над головами шумом первых весенних почек, где в лужах отражается небо нет преступлений, ждут рая сексуально озабоченные красотки, вынося на суд общества пистолеты в куриных сердцах, злодейство ценит успех, а самолюбование гасит рассудочную прыть, печать на бумагах, что больше не их, чем заменить, если не животными инстинктами этих двух, судорожно смешно вжавшихся в вожака на вожжах подносящего вознице чарку горькой, занюхивая селедочным рукавом излишний спирт, в нем нет и пятидесяти, но крепок, сладок и чарующе искрист бургундским, каберне киприотов, мастикой Крита, огнем, что пили древние славяне, на кострах поджаривая грешных сладострастниц, не мальчиков же, игриво добиться счастья, но не секса, вот удел нечестивца, не вставшего на колени апеллируя к иконам, свои святым, сексу в СССР, где колготки были верхом фетиша, а джинсы не имели широкого хождения, если брать на первый взгляд и не ставить на вид жизнь, судьбу миллионов, что останутся в стране, спасибо оффшорной экономике, им и невдомек, что киприотка не патриот своей страны до мозга костей, но образа жизни, она сексуальна, но тверда, при невыразительном ночном представлении, хотя нечто есть данном влечении помимо счастья разорвать чужое горе, помноженное на беспредел ради детей старание и ярый подвиг рабочих, давших больше продукции, в том числе хлеба, лесть во спасение, спесь на месте беглеца из ларца, где яйцо Кощея.
