Тамбурин рыдал о печати, что осталась в управлении, где немногие заключенные ждали своей участи, а она не приходила в себя ожидая ярости снова при штамповке деталей опять в милости и нетерпении, где рабочие просили о повышении, но на всех одно место, и они отходили свое, точно скороходы на петухе, мечта и злоба людей для формирования чувств, что мешали продать завод превосходящим силам противника, летели осколки выбитых стекол, жались к стонам одинокие первокурсницы, что приехали на картошку, а попали на шампуры, гости были здесь к месту, приехали не так давно, им подошло скромное село, в нем не было ни души крепостной, хотя для части девушек милота стала разной, например им дали заработать на рабстве школьников, а их хозяева – не самые добрые люди бились в истерике, переходящей в испуг и нежданную ненависть, озлобленно оговаривая одна другие они жали гири, собирали нечастую редиску, печалили о наболевшем, просили дать золотом, вырезать посмертные маски, конфетами делали шоколад, идя за единственной бороной, тучными тяжеловесами с разноцветьем попон, просили счастье одарить их вниманием, Гюнтер свалил из деревни, и село не улыбалось куполами, а родину не любили за чрезмерный мороз в середине зимы и лета, испуганный жар, омерзение от яда, шабли отличное вино, но не всем довелось испить во Франции, когда закрыли первый фестиваль и оставили без результата смех за кадром в роликах о кулинарии, ничто не было близко милым и добрым хозяева владельцев переработавшего комбината, отжили запоры, ключи подходили у многих, им хотелось счастья, этим скромным парижанам, отцы били в набат: некто захватил власть в регионе, пресса молчала в тряпочку, а на ней написано предупреждение оставить в покое сумбур и хаос разврата, но сами молодухи не стремились овладеть шитьем, их деньги принадлежали руководству в котором были разногласия, Тамбурин жаловался что не сажают топинамбур, одно слово, и люди боятся жалости, четыре предложения руки без сердца, банки с вареньем стояли на солнце чтобы бродить и радоваться, но их украли и съели за пять дней, ждать и верить было нельзя украдкой, и смахивая со стола со стола серебряные приборы Гюнтер боялся страха совести, суда и признания в растрате, особенно от работниц, сошедших со страниц журналов, на столиках они раздвигали ноги в нетерпеливом отречении предлагая свое тело проходимцам, хотеть и бороться с догматикой церковников, презрев вотум доверия, что бывает при избыточном насыщении деньгами, украв в банке много денег, не больше чем обычно, но вполне для безбедного существования, Нероном поджегши село, для отчета, потребуют, оставив в стороне суточные щи, мешали хлеб солить, сметану перемежать с майонез в фасолевом на рыбке, осклабившись, Тамбурин замел следы преступления в шкафы, где секс перешел в насилие, и в страхе от множественных поворотов улицы – снимать с себя пиджаки, покосить, работали знойные мулатки, их не было видно кроме одного беспорядочных из дней, отдали на приют, дети все стерпят, их компот, второе, нехитрые телевизоры, нектар из колосков сладко нежил горло, Гюнтер хотел открыть ресторан, но не нашел понимания селян, он им чужой, а Тамбурин предоставил книгу учета с сошедшимися показателями, в ней отразилось воровство за неполный год, при условии секса между сельчанками и главным стали приезжать из города с большими чемоданами, полными электронных девайсов, прослушка советская обходима, люди должны биться о прорубь чаще чем кашалот, замороженный учеными для опытов над животными, риски превзошли ожидания, а денег хватило ровно на четыре дня Судана, красивые негритянки показывали жестами, что не против, но не нашли у Гюнтера живого отклика подобно воровству любви через ревность к посторонним деньгам, их можно взять, а просят секса за это, обходительности при злобе на шаловливом нектаре шабли, деньги не знают что лишние траты приводят к богатству и злобе в конкуренции спасения души между врагами сущего и обществом друзей справедливости, рискуя оставить твердый киш-миш навсегда на зубах, напомаженные ярко губы таких негритянок манили холодом секса, звали в жар канавы, вода стоячая просила крокодила, что перекусит пополам и оставит на проезжей части симпатичной африканской грунтовки, обождав не более часа чтобы вернуть себе гнев и бросить в багажник попугаев на продажу, там целая история пернатой флоры, зерновой спирт алкалоидов суданской земли.
