– Почему я иду в депута… делегаты? Для меня это понятно. Потому что хочу сделать мою Родину ещё любимее и краше. Наши враги постоянно попрекают нас нашим автопромом. Простите за лексический повтор. Машины у нас типа ненадёжные и некомфортные. Конечно, про армию они такого не скажут. Армия наша самая сильная в мире и любой агрессор получит по зубам. Но зачем давать повод говорить глупости про машины?! Можно просто сделать российские машины лучшими! И всё. Сдайся враг, замри и ляг!
– Но позвольте! – снова поднялся Лёва. – Это толерастия какая-то получается. Если ему не нравятся наши машины, если они ему недостаточно хороши, то выходит, ему нравятся западные. Получается, человеку без разницы, наше или не наше. Эдак сегодня мы с вами машины наши осуждаем, а завтра что? Под ихних мужиков ляжем? Разве нужны нам на заводе толерасты?
– Нет!!! – дружно выкрикнул зал.
– Вот! – показал я пальцем в сторону оппонента. – Лёва упрекнул, что я не люблю наши машины. А ведь неправда! Я нашу машину с закрытыми глазами соберу и разберу. Я ночами в кабине «копейки» спал, когда двигатель ремонтировал. Разве я не люблю?! Но если я хочу, чтобы наши машины стали лучше, чем хвалёные западные, разве я толераст?
– А кто?! – выкрикнул из зала тот же голос.
– Я патриот! И если не улучшим автопром, господа, то и не сделаем наше Отечество, наших матерей, сестер, братьев счастливее. А сделать должны! Если каждый в огромной России на своём рабочем месте будет делать своё дело на совесть, все враги нашей великой Родины дрогнут и побегут. И мы победим!
Зал не взорвался овациями. Но и то, что смешков донеслось не больше двух десятков, уже радовало. Сломал я аргументацию Мышкина. Не полностью, но..
– На этом дебаты кандидатов считаю законченными, – подвёл итог Давыдыч. – Прошу не расходиться и после перекура приступить к планёрке.
– Да! К планёрке! – мрачно подтвердил Фёдор Павлович.
Зинаида встретила меня горячим харчо. Не плеснула в лицо, конечно, а сказала, что приготовила для рабочего человека, уставшего на производстве. День и вправду был утомительным, и я ощущал, как тяжело черпать ложкой рисово-красное жгучее варево. Особенно страдала плечелучевая мышца, сгибающая руку в локте со стороны предплечья.
Зина сидела рядом, прихлёбывала кофе и смотрела с нежностью.
– Меня кандидатом выдвинули, – доложил я, опустошив тарелку и накладывая пахнущий весенними травами салат из помидоров и сладкого перца. – Нужно пройти на завтрашних выборах и тогда начну поднимать российский автопром.
– У вас прям как у людей, – усмехнулась Зинаида. – Трудно, небось, в депутаты попасть?
– В делегаты. Не знаю, у меня это как-то естественно получилось. Видимо, заметно, что я за общее дело горю.
– Прометей ты мой. А сколько там у вас депутатов всего?
– Делегатов. Много. Между съездами работает Совет заводских делегатов. От каждого цеха по количеству бригад три делегата. Это двенадцать. От магазина три. Но там только начальство. Простой продавец не может. От Службы безопасности три. От столовой три. И от больницы три. А раз в год проходит съезд АвтоРАЗа. Там всего восемь делегатов и Директор завода. Их Совет утверждает. Съезд – главный орган. Это он, Зина, принимает самые судьбоносные и ответственные решения.
– Судьбоносные? – переспросила Зинаида. – Где ты слов таких нахватался?
В самом деле, занесло меня в канцелярит. Хотя, должен заметить, деловой стиль в разговоре о деятельности избирательных органов вполне уместен.
– Уместен.
– Кто? – не поняла Зинаида.
– Стиль уместен. Деловой. Мы же про выборы.
– Ну ладно. Как суп?
– Острый. Но вкусный.
– Слава богу. Сегодня у тебя ночую.
– Мама выгнала?
– Нет, соскучилась.
– Ну хорошо. Если хочешь, ночуй, я на полу могу.
– Дурачок.
– Почему?
– Я с тобой хочу.
– Ну ладно, только не прижимайся. Жарко.
– Хорошо.
Уже лежа в горячей постели, когда удалось отбиться от потных Зининых объятий, снова вернулись к заводу.
– Лудик, а в чём твой категорический императив? Ну, чего ты хочешь такого сделать, чтобы РАЗы стали лучше заграничных машин?
– Сначала качество, потом форма, Зина. Нужно использовать лучшие металлы, лучшие станки, лучший крепеж, в конце концов. Краску какую-нибудь вечную, чтоб никакой коррозии вообще. А потом думать о смене форм, чтобы современно, чётко, без сквозняков. И противотуманки. Понимаешь?
– Противотуманки? Понимаю.
– Да просто напильником пройтись по заусеницам, знаешь же, сколько заусениц на РАЗах! И то дело. А главное, надёжно чтоб. Целых пять лет пройдёт, а машина цела.
– Пять лет? – в голосе Зинаиды мелькнуло сомнение. – Ты прям как «Мерседесы» хочешь сделать?
– Вот не надо толерантность включать. Не будем равняться на «Мерседесы». Наше должно быть лучше всяких сравнений.
– Смешной ты у меня, Лудик.
– А ты глупая. Всё, давай спать. На работу рано вставать.
– Заседание Заводской избирательной комиссии считаю открытым. Слово предоставляется офицеру службы безопасности, господину Исаеву Модесту Сергеевичу.
