– Ты, Лудислав, не обижайся, но голосовать за тебя я не буду, – слесарь Воротников похлопал меня по плечу. – Ты, конечно, чувак неплохой, настоящий клибараз, но Мышкин всегда за нас в Совете заступался. Его знаем. А ты человек новый. Поэтому решили с пацанами ставить галочку «Против всех». Тогда выборы признают недействительными, будет переизбрание и выдвинем проверенного товарища.
Я пожал плечами. Что тут поделаешь. Я действительно на заводе всего несколько дней. Нет так нет. Главное, чтобы всё прошло демократично. Авторитет ещё завоюю, ведь для меня главное – автопром. Это некоторые тут уже поняли. Поймёт и бригада рано или поздно.
Голосовали в просторном, пахнущем кислым борщом зале столовой. По очереди заходили в параллелепипед, собранный из алюминиевых труб и завешенный голубым бархатом. На выходе сворачивали бюллетени и бросали в один из четырёх стеклянных ящиков с цифрами «1», «2», «5» и «10» – по номерам цехов.
Я решил не идти против мнения коллектива – поставил галочку в квадратике «против всех». На себе галочку всё равно поставить бы не смог, нескромно получилось бы как-то.
Трое контролеров дождались, когда избиратели волеизъявятся и заперлись подсчитывать.
Представитель ЗИК вышел из столовой к волнующемуся коллективу и объявил, что результаты будут известны завтра в общей ведомости по заводу. Её повесят на заводском плацу между зданиями магазина, столовой, больницы и КПП.
Интересно, хоть кто-то проголосовал за меня?
По поводу столь важного торжества, всё-таки выборы тут случаются только раз в год, везде шумела музыка. Слух радовали приятные песни Квинов, Джорджа Майкла, Элтона Джона и Рики Мартина. Накрытые шведские столы ломились бутербродами с ветчиной и красной икрой, бокалами шампанского и всяческими канапе. Сотрудники улыбались, шутили, звонко чокались, болтали на горячие темы. Самой испепеляющей была, конечно, тема выборов.
Я прислушался к разговору начальника отдела кадров Юрия Кирилловича с директором столовой АвтоРАЗа Гетеродином Ненашевым.
– Выборы – социальная, очень даже побоюсь этого слова, хрень, – заявил Юрий Кириллович, – ведь здесь не важно, кто выиграет, главное – соблюсти своего рода законность. Чтобы не было, знаете ли, если разрешите так сказать – социального взрыва.
– Не знаю, – с сомнением отвечал Ненашев, – по мне так выборы – величайшее проявление внутренних особенностей человеческого мицелия. Мы не можем наблюдать, какие процессы текут там, в субстрате, а здесь, на поверхности, работа аскомицетов особенно заметна в подобные дни. Все эти «социальные взрывы» лишь одна из форм проявления общего для всех процесса. А то, что его ризоктонии заметны не всем, обусловлено склонностью ложных гиф считать себя истинными. То, что вы называете эгоцентризмом. А ведь функционал важен каждого. От Ленина, важнейшей части построссийского мицелия, до мицелия общечеловеческого, с самым последним Майклом каким-нибудь Крайтоном на его забытой богом, но не налоговиками ферме в Айове.
– Не будем про Айовы, – недовольно наморщился Юрий Кириллович. – Тем более, что нас слушают молодые, так сказать, неокрепшие уши.
Он поманил меня пальчиком, а когда я подошёл, приобнял за плечи свободной от бокала шампанского правой рукой.
– Знакомьтесь, дорогой Гетеродин Борисович. Лудислав. Талантливейший, я бы сказал, продажник. Хотя, по молодости, рвётся в цеха, так сказать, к производству, в определённом смысле.
– Вот как? – Ненашев наполнился интересом. – Базидиомицетами интересуетесь?
– Я уже купил добавки. Начальника службы безопасности. Для здоровья.
– Я имею в виду, стремитесь к центру, так сказать.
Он описал в воздухе овал и два раза сунул в его центр указательный палец правой руки.
– К производству, – уточнил я. – Хочу, чтобы российский автопром стал лучшим в мире.
– Странное желание, – удивился Ненашев, – вы в самом деле считаете, что можете решать за весь мицелий, что в нём развивается лучше, а что хуже?
– Ну да. Я ведь понимаю, что наши машины должны быть лучше.
– Зачем же? В семидесятые советские граждане искренне мечтали получить в своё распоряжение «копейку» или «двушку». Это было целесообразно. А теперь ментальные иллюзии встали на пути различения и вместо картины в целом каждый норовит увидеть какой-то фрагмент единичного, выдаваемый его восприятием за всеобщее. Разве это научно?
Я на всякий случай пожал плечами. Странная манера общения директора столовой всё больше напоминала Зинкину заумь, и я решил удалиться в более комфортный сектор всеобщего веселья.
– Меня друг ждёт! – заявил я и поспешно выскочил из столовой в сторону цехов.
В цеху тоже праздновали и меня пригласили к местному «столу», так называли здесь накрытые снедью багажники копеек. Кроме общедоступного шампанского и бутербродов наличествовали водка и большие куски сала.
Должен признаться, как я добрался до дома и заснул, не помню совершенно. В какой-то момент выпал из реальности и, вероятно, двигался на условных рефлексах.
