– А смысл? Пока Россия на коленях, её никто не видит. Притаилась в засаде и получает полный комфорт. Зачем показывать всему этому западному сброду какие-то супермашинки, которые возбудят интерес их спецслужб? У нас с тобой, Лудислав, есть маленький заводик, он кормит меня, тебя, всех этих людей. А если нюансы производства наших машинок узнает мир, ты представляешь, что будет? Они же упадут в цене до копеечки! До себестоимости! Мы разоримся! Страна разорится. А это, дорогой Лудислав, не мои деньги. Даже не твои! Это государевы деньги! Ты что, враг? Враг России?!
Я впал в ступор. Ваал говорил нечто рациональное, даже где-то правильное. Но почему я враг России? И что такое «государевы деньги»? Я не враг! Постойте! Получается, он всегда знал, что возможно сделать наши машины лучшими?! Знал и ничего не сделал?
– Так ты знал… про тряпочки?
– «Восстание ткачих»? – Валик с презрением посмотрел на моих новых подруг. – Кто из управления завода не знает эту мутную историю. Но неужели ты, дорогой мой друг, в самом деле решил поменять голубое, как небо, знамя завода на это розовое убожество? Ты что, теперь не с нами?
– В каком смысле?
– Тебе теперь нравятся женщины?
– Женщины? В каком-то смысле… Конечно! Ну не мужики же!
– Но ты ведь сам писал в анкете, что не любишь гомофобов.
– Ну конечно. Писал. Так и есть. Я этих гомо на дух не перевариваю!
– Ничего не понимаю! Ты же говорил, что я тебе нравлюсь, говорил, что устал от женских капризов, говорил «и вообще…» Ты говорил мне… мне… «и вообще…». Выходит, ты обманывал меня? Братцы, выходит, он обманывал нас всех?!
Ваал обращался к бригаде и охранникам, и мои товарищи: Фотограф, Кинжал, Затейник, Хохол, Таракан и даже Дима – попятились в ужасе.
– Эх, ты! – горько воскликнул Кинжал. – А мы тебя Дебилом назвали, ала, думали свой, настоящий, а ты…
И сплюнул в лужу слизи под ногами.
Стволы охранников как один повернулись в мою сторону.
– Дебил?! – задумчиво переспросил Валик. – А я не разглядел! На поверхности же! Это конкретное мышление. Эта зацикленность на лозунгах и пропаганде. А я думал, ты играешь. Как нормальный человек. Как все мы в этом убогом театре жизни. Думал, это сарказм, когда ты повторял смешные фразы: «Россия – вперёд!», «Автопром станет лучшим», «За Родину!», «За Сталина!»… А получается, говорил, что думал? Дебил? Надо же! Такой красивый, так хорошо разбираешься в машинах… И оп-ля-ля… То есть, если с экрана телевизора важный чиновник скажет, что луна розовая, ты прям поверишь и будешь так думать? Лудислав, как я ошибался! О какой любви мечтал? Светлой, чистой, интеллектуальной. Ну почему мне всегда так не везёт с мужиками!
Валик замолчал. Лицо его было мокрым от слёз. Он ещё раз взглянул на меня пронзительно-печально и приказал:
– Вот этого, Горохова, в контейнер! И змеиный клубок тоже в контейнер. А вы, господин Абсурд, приступайте! Машины должны быть в приёмочном цеху через час!
– Понял, ала! – проскрипел Кинжал и повернулся к бригаде. – Ну, чего стали как бараны! Поехали, ала!
Четыре охранника подхватили меня под руки и потащили в гору. Еще четверо, угрожая автоматами, погнали женщин следом. Моё сердце, может и дебильное, но всё равно сердце – разрывалось от боли. Я верил этим людям, считал друзьями, готов был идти до конца, не жалел себя, а они… Это же предательство! И они предают не только меня! Они, что гораздо ужаснее, предают страну, предают Россию, предают народ. При этом выставляют всё так хитро, будто враги я и Варвара. Я и Варвара!!! Те, для кого будущее русского мира – смысл жизни. Какое коварное надувательство! Какое лицемерие! Как им после такого не стыдно называть себя россиянами?! «Государевы деньги»! Какое изощренное иезуитское словосочетание!
– Ваал!!! – закричал я с середины холма бывшему другу. – Россия всё равно будет лучшей! Вы не задушите её! Вам не победить наш великий народ!
Директор задумчиво посмотрел в мою сторону. Вздохнул. Тряхнул головой и медленно побрёл к выходу.
Сначала меня, а потом и всех девушек впихнули в контейнер.
– Я же говорила, что нас накажут, – прохныкала Татьяна и дверь захлопнулась.
Лязгнул засов.
Сегодня ночью я брошу эту рукопись в пещеру.
Мы с Варварой воспользовались двумя напильниками, двумя молотками, пятью зубилами и выдолбили проход из контейнера наружу. Когда становится особенно грустно, выползаем на уютную вершину горы, чтобы смотреть на рождение машин. Варвара настоящий человек. Нам хорошо вместе.
Иногда наблюдаем, как первая бригада выходит в цех и толкает новые «пятаки» в синие ворота. Они нас не видят, мы скрыты темнотой. Димы среди них нет. Может быть, помогло моё письмо, а может, случилось что-то другое. Я больше не понимаю этих людей, их образ жизни, их мысли.
Зато я прекрасно понимаю Варвару, и мы часто беседуем о будущем России. Мы считаем, что оно неизбежно восхитительно и великолепно.
Именно Варвара предложила мне написать большое письмо людям и бросить его в пещеру, когда та начнёт закрываться и втягивать жидкость.
