— При приёме на работу в процессе оформления карты, что ли, у меня замеряли рост, вес и врач спрашивал про вредные привычки — ну там: курение, злоупотребление… И он меня спрашивает: «Пьёте?» А меня же на мехмате приучали давать безупречно точные ответы, а я не знаю, что сказать: если за год в пересчёте на чистый спирт я выпивал грамм двести, то это как считать — пьющий я или нет? И тут я вспомнил, что мы очень хорошо отметили выпускной, и я задумался — а выпускной сюда присовокуплять или это не считается? Пока я соображал, что сказать, вопрос как бы сам собой отпал, потому что врач меня спросил уже про аллергию.
— Короче, ответ ты «замылил»?
— Нет, я не успел его дать, а женщина всё же записала про мои вредные привычки.
— И что же?
— Она в графу «Алкоголь» записала: «Скрывает!»
Надя опять засмеялась, а Иван стоял довольный тем, что доставил анекдотом радость, и тем, что разговор о застолье он сумел завершить без неприятного для Нади осадка.
Чтобы делать женщинам волнующие комплименты, необходимы всего две вещи. Первое и очевидное: нужно иметь ум и такт, чтобы восхититься женщиной как бы вскользь, невзначай. Умная женщина не подаст вида, но обязательно услышит. Не теряя основную нить разговора, она непременно отметит самые важные для неё слова в свой адрес. Отторжения это вызвать не может: ведь вы говорите по делу.
Второе — самое важное, чего большинство женщин никак не могут понять. Чтобы делать восхитительные комплименты женщине, надо чувствовать себя выше или равным объекту восхищения. Семилетний ребёнок запросто может сказать зашедшей в гости подруге мамы: «Тётя Валя, какая вы красивая!» У него перед ней нет комплекса неполноценности. Для юноши сделать комплимент безупречной красавице уже не так просто.
Иван в разговорах с Леной и Надей чувствовал себя ниже, а главное — они, почти его ровесники, не сомневались в своём превосходстве, это они указывали ему на его промахи в поведении и манерах. Лена с добродушнейшей улыбкой могла ему сказать: «Ванечка, пальцем показывать нехорошо», произнося с ударением последнее слово. Надя выговаривала ему: «Товарищ Лукин, даму в лифт первой не пропускают. В лифт первым должен входить мужчина». «Товарищ Лукин» понимал их правоту и злился на себя, поэтому заставить себя вести с ними непринуждённо, тем более изысканно, не мог — он был скован и напряжён, постоянно ожидая, что он сделает что-то не так, а они сделают ему очередное замечание. Но у него было одно немаловажное перед ними преимущество: они уже истомно и вальяжно царствовали на Олимпе, а он на свою гору только карабкался и не собирался останавливаться.
Иван был очень гордый, чего до определённой поры женщины не замечали — вероятно, из-за его крайней скрытности, которая нарушалась лишь иногда, когда он не успевал оборвать свою детскую откровенность. Их манера поучать его, пусть даже справедливо, иногда переходила в мелкие шутки-уколы, не имеющие конкретного повода. Поводом был он сам, поэтому эти шуточки стали действовать на него угнетающе. Нужно было вырваться из этого порочного круга. Тогда он отрепетировал сцену, во всех деталях в течение нескольких дней разрабатывая всевозможные варианты развития диалога, и стал ждать.
Случай вскоре представился. Как-то с утра Лена и Надя весело щебетали о важных женских вопросах. Потом обеим стало скучно и Лена, случайно увидев проходящего мимо Ивана, окликнула его: «Ванечка, мы хотим с тобой поговорить, а ну-ка иди к нам». Они усадили его на гостевой стул между их рабочими столами, и разговор завязался в привычной для них манере: они разговаривали с ним с улыбкой и отчасти как с ребёнком. Проговорили минут пятнадцать, Иван как будто чего-то ждал или собирался куда-то идти. К радости Ивана, в этот момент подошла секретарь отдела со словами: «Так, Лукин, — через пять минут начальник просил зайти» — и убежала. С загадочной улыбкой торжества Ванечка произнёс:
— Милые дамы, я извиняюсь, но не по своей воле вынужден прервать беседу. Если бы не Юрий Сергеевич, я бы ещё долгие минуты наслаждался вашим обществом.
Затем он встал, поклонился и ушёл. Ленка выронила карандаш и застыла. Надежда зажала рот руками и широко открытыми глазами смотрела на Лену, которая опомнилась первой и спросила: «Что это было? Ты что-нибудь понимаешь?» Потом обе стали хохотать. Когда Иван вернулся, они в нетерпении набросились на него. Начала Лена:
— Ванечка, нашему изумлению нет предела! А ну-ка объяснись. Ты чего тут сейчас изображал?
— Милые женщины, вы постоянно слегка подтруниваете над мальчишкой-простофилей, считая, что мне это вовсе незаметно, вот и я решил подшутить над великосветскими дамами, которые полагают, что искусство приличного поведения и комплимента доступно лишь избранным.
— А вас не учили, молодой человек, что неприлично намекать дамам о возрасте? — вставила Надежда.
— Оскорбить даму неосторожным упоминанием о возрасте может мужчина, а глупый и сопливый юнец этого сделать просто не в состоянии. Впрочем, простите меня, тётеньки, я так больше не буду.
