– Что ты, дорогая, я совершенно серьезен. Ты испортила мой план, прекрасный план, надо сказать. Соврала о невинности до брака. Твое вранье имело очень серьезные последствия, поэтому ты должна за это ответить. Пользы от тебя никакой, а тут такой прекрасный случай избавиться безо всяких потерь и даже с прибылью. Замену я нашел.
Он кивнул на Фридерику. Матильда скривилась, словно увидела отвратительную крысу с голым хвостом, по недосмотру прислуги забежавшую в хозяйскую спальню.
– Дорогой, это не смешно. Если ты со мной не получил нужного результата, то уж с девицей, прошедшей через десятки мужских постелей, ты точно не добьешься ничего. Это даже я понимаю.
– Все-таки плохо, когда жена дура, – вздохнул герцог, – даже когда приходится с ней общаться мало и только по делу. Дорогая, это не Штрауб. Это сестра Рильке. Она девственница, и Дара ее хватит с запасом. Фогель, на тебе подготовка ритуала. Мне нужен наследник.
Фогель молча направился к металлическому шкафу и начал извлекать из него странного вида предметы. В допустимых пределах его свободы не было ни нежелания, ни колебаний. Размеренные, деловитые движения.
– Но наш сын, Валентин, – всхлипнула Матильда. – Что будет с нашим сыном?
– Отработанный материал. Через неделю отправится за тобой.
– Вы убьете собственного сына? – в ужасе спросила Фридерика. – Как вы можете? Вы же целитель.
Герцог перенес внимание на нее и усмехнулся несколько снисходительно.
– Я не буду его убивать. Он умрет сам. У него порок, неподвластный целительской магии. Дырявая оболочка. Со временем дыры только растут, жизненная энергия расходуется все быстрее. Смысла в его дальнейшей поддержке не вижу. Это становится слишком опасно.
– Валентин, нужно только немного подождать, – взмолилась Матильда. – Марк, скажи ему…
– Ваша Светлость, если ребенок начнет оборачиваться…
– До сих пор он оборачиваться не начал, и уже не начнет. А для заполнения требуется все больше жертв. Скоро скрыть будет невозможно. Последний раз он протянул на подзарядке пять дней. Фогель может перекачивать энергию только из женщин. Где я тебе их столько наберу? Герцогство не безгранично.
– Так вот же, – Матильда с надеждой ткнула в отшатнувшуюся Фридерику, – вот же целительница. Она сможет из мужчин.
– У меня на нее другие планы. Дорогая, заткнись и встань рядом со Штаденом.
Матильда послушно, словно заводная кукла, направилась ко мне. В глазах ее плескался ужас. Ужаса было столько, что он не только переливался через край, он затапливал комнату полностью. Герцогиня была уверена, что это не простая угроза, и все же послушно шла навстречу смерти. Я только сейчас отметил, что вся одежда, в которой видел бывшую невесту, была с длинным рукавом. Неужели герцог поставил печать и на жену?
Матильда пристроилась рядом и застыла, тяжело дыша и еле слышно всхлипывая. Тем временем Фогель после тщательных замеров расставил курильницы, расчистил пол и начал его расчерчивать странными символами.
– Это же не классическая магия? – позволил я себе вопрос.
– Смотря что считать классической. Это древнее наследие моей семьи. Но да, то, на что вы пойдете, сейчас относится к запрещенным.
– Не думайте, что у вас получится! – возмутилась Фридерика. – Я немедленно пойду к Циммерману и все ему расскажу.
Она метнулась к двери и попыталась сдвинуть. Но увы, дверь даже не шелохнулась. Не шелохнулся и герцог в попытках задержать беглянку. Еще бы – дверь зачарована на управление весьма небольшой группой лиц. Придется ее тоже выносить. Пожалуй, в этой комнате мало что останется, если останется вообще что-то.
– Дорогая, поосторожнее, если вы себя повредите, вы уже не будете столь ценной.
Фридерика в сердцах пару раз стукнула по двери кулаком, потом пнула и закричала:
– Помогите!
– Помилуйте, дорогая, мы сами справимся, – насмешливо заметил герцог. – Да и не услышит никто: в моих рабочих помещениях прекрасная звукоизоляция.
– Но вам не удастся ничего скрыть.
– Почему? – герцог удивленно приподнял бровь. – Штаден и Матильда умрут, вы с Фогелем будете молчать.
– Я молчать не буду!
Она опять пнула дверь и резко втянула в себя воздух. На ее лице появилось упрямое и очень злое выражение.
– После ритуала я поставлю печать, – довольно улыбнулся герцог. – Так что молчать вы будете.
– Послушайте, Ваша Светлость, но вы же целитель, – проявила гибкость Фридерика. – Как вы можете даже думать о том, чтобы кого-нибудь убить?
– Милая моя, – даже с некоторым умилением сказал герцог, – целителю иной раз приходится принимать решение, кому жить, а кому умирать. И решать быстро, а то погибнут оба.
– Но не убивать одного ради другого! – пылко возразила Фридерика.
– Разве? Того, кому вы откажете в помощи, вы этим убьете, разве нет?
– Но вы не делали выбор между двумя, вы убивали ради своего сына.
Который оказался неудачным и поэтому должен умереть и дать дорогу удачному.
