– Да, Матильда на такое не пошла бы. И времени прошло куда больше, чем пара месяцев. Остальные диагнозы?
– С остальными грамотный целитель справится. Смертельных среди них нет. Разве что умственная отсталость никуда не денется. Но речь явно не о ней. Возможно, сплетники преувеличили и герцог просто заподозрил, что ребенок рожден не от него? Насколько я понимаю, в отношении герцогини это не невозможно.
От шпильки я не удержалась, слишком уж мне не нравилась Матильда. И вовсе не потому, что она когда-то была невестой Гюнтера, а потому, что она сама по себе весьма неприятная особа.
– Изменяла ли она мужу? Почти наверняка да. Стала бы рожать от другого – почти наверняка нет. Во всяком случае, первенца, – возразил Гюнтер. – И потом, при таком варианте они были бы уже разведены.
– Обвинение не подтвердилось?
– Фридерика, если вы увидите ребенка, сможете поставить диагноз издалека?
Столь высокое мнение о моих способностях польстило, но тем не менее я ответила честно:
– Вряд ли. Слишком серьезное сканирование, такое на расстоянии почти невозможно провести даже опытному целителю. Но зачем вам это? Какое отношение имеет смерть моей сестры к этому несчастному ребенку?
– Пока все странности, что мы видели, связаны с целителями.
– Но розы – это не целительский артефакт.
– Не целительский. И даже не артефакт в том виде, к которому мы привыкли. Но оба найденных куста – у жилищ целителей.
Я поежилась. Кусты действительно были жутковатые. И что они делали, я не представляла. Более того, я раньше никогда не встречала даже упоминания о живых артефактах. И это делало розы еще страшнее. Нет, все-таки правильно, что Гюнтер меня не отпустил в мою комнату.
Я думала, после такого жуткого дня не усну, но напротив – уснула почти сразу, как Гюнтер перестал спрашивать. И сон был совершенно спокойный, словно я чувствовала себя в безопасности. Проснулась как раз перед тем, как мой охранник опять начал разминку, перед которой аккуратно свернул и поставил в угол матрас. Наблюдать за его плавными движениями было сплошное удовольствие, которое прервали самым безжалостным образом.
Внезапно Гюнтер настороженно замер. Дверь распахнулась и явила трех иноров, двух из которых – Циммермана и Вайнера – я знала. Третьего же видела впервые, но явное семейное сходство с Гюнтером и форма полковника магических войск позволяли предположить, что они родственники. Пожалуй, от этого дня ничего хорошего ожидать не приходится.
– Оу, – протянул Циммерман, – когда я просил вас охранять леди Штрауб, не представлял, что все зайдет так далеко.
Представляю, что он подумал. Да и не только он. Вон как усмехается Вайнер. Я подтянула одеяло повыше, хотя хотелось под ним спрятаться и не вылезать до ухода посетителей. Правда, это ничего бы не изменило. Конечно, оставалась надежда, что все это – просто страшный сон. Надежда была совсем крошечная, но я на всякий случай ущипнула себя за руку. Увы, не изменилось ровным счетом ничего, только рука заболела.
– В дверь нужно стучаться, – спокойно заметил Гюнтер. – А не врываться, взламывая замок.
– Интересно, чем ты был таким увлечен, что не заметил приближения возможного противника? – хмуро спросил похожий на него инор. – Производил впечатление на «невесту»? Так она и без того впечатлена, раз валяется в твоей кровати.
Слово «невеста» в его исполнении прозвучало необыкновенно гадко, а взгляд, которым при этом он меня наградил, был далек от одобрительного.
– С чего ты взял, что я вас не заметил? – возразил Гюнтер. – Разве что не ожидал, что столь воспитанные иноры вломятся без предупреждения. Сам понимаешь, от отца пакости не ждешь.
– У тебя стоял полог тишины.
– И?
– Нужно было дожидаться, пока вы все закончите, стоя под дверью?
– Не вижу ни единой причины, по которой тебе вообще следовало приходить так рано, да еще в такой компании.
Он даже не подумал набросить на себя рубашку, и взгляд помимо моего желания постоянно останавливался на его спине. Красивое зрелище, ничего не скажешь. И уж во всяком случае более привлекательное, чем иноры с осуждающими лицами.
– Действительно, – Циммерман немного смутился, но тут же решил обратить ситуацию в свою пользу: – Получается, капитан Штаден, помолвка у вас не фиктивная? Свадьбу проведем в гарнизоне. Все развлечение для подчиненных.
– Какую еще свадьбу? – гаркнул Штаден-старший.
– Как какую? Ваш сын скомпрометировал леди, теперь обязан жениться. Я его предупреждал.
– Эту леди скомпрометировали задолго до моего сына.
– Неужели? Я лично ничего такого не замечал. Леди Штрауб – воспитанная и приличная девушка.
Штаден-старший гадко приподнял бровь и выразительно посмотрел сначала на Циммермана, потом на меня.
– И это вы называете воспитанием?
– Раньше за леди ничего такого не замечалось, – не смутился Циммерман. – Уверен, это дурное влияние вашего сына. Девушку он однозначно скомпрометировал. При свидетелях.
Он ткнул пальцем в себя, в Вайнера, а потом, после краткого колебания, в Штадена-старшего. И выразительно посмотрел на младшего. Взгляд достиг цели, Гюнтер со злым лицом повернулся и официально сказал:
