– Кладбище проклятых деревьев, – горько прозвучал голос Керлея, казалось, отовсюду эхо отдавало его мрачные слова. – Я помню эти деревья ещё в те времена, когда они были частью прекрасного леса, а теперь лишь являются моим бременем. Не живы и не мертвы, точно обречённые на вечные муки, – его голос приглушил резкий порыв ветра и Керлей замолчал.
Лис с тоской осматривала искорёженные и поверженные деревья. Вся её сущность была готова вырваться наружу и закричать от переполняющей боли. Сколько жизни было загублено и как много зла причинено. Она и подумать не могла, что всё настолько серьёзно. Тысячу раз она мечтала попасть в любимые книги и сразиться с врагами, как делали отважные герои из легенд. Сколько раз она представляла великие сражения и поединки с главными злодеями. Но сейчас ей было страшно. История происходила наяву, и она отчётливо видела, что случается с теми, кто смеет стоять на пути у зла. Это необычная история и неожившая книга на киноленте. Это жизнь, это смерть. Это даже хуже, чем смерть.
Что она здесь делает? Зачем она пришла? Неужели она сможет чем-то помочь? У неё нет сил, нет отваги, нет ничего… Кто она? Простая восемнадцатилетняя девчонка, возомнившая себя героем… Боже, какая глупость! А ведь это только начало…
Ей было страшно, теперь она ясно ощутила своё бессилие. Там, в библиотеке всё казалось таким простым, но сейчас… Её сердце бешено колотилось, задевая рёбра, а волна ужаса подступала к горлу, крепче сжимая его. Если Королева не пощадила деревья, то что она сделает с теми, кто попытается её остановить? Убьёт? Нет, чтобы она не придумала, это будет намного ужаснее, чем проклятие деревьев. Лис вздрогнула. Противная дрожь импульсом пробежалась по всему телу, охладив его. Внезапно её взгляд упал на рядом растущее дерево, ствол которого был изогнут спиралью и сильно истерзан. Что-то промелькнуло в её мыслях: не то жалость, не то сострадание, а может, и всё вместе. Грудь пронзила адская боль, якорем опустившаяся в ноги и вмиг взорвавшаяся. Руки сильно затряслись, и тело онемело, как если бы его не было вовсе. Затем всё прошло, и Лис смогла вдохнуть полной грудью, жадно хватая прохладный ветер.
Что это было? – мысленно спросила она себя и тут же ответила: – Это его боль, его страдания, – и её взгляд вновь упал на маленькое дерево, наклонившее к ней свои чёрные ветки. Лис не смогла сдержаться:
– Никто не заслуживает этого, ни одна живая душа не должна так страдать…– грустный и сильный голос девушки пронзил своей силой устоявшуюся пелену тумана.
И неожиданно луч света упал на дерево рядом с ней и рассеял плотный покров ила на стволе. Один за другим солнечные лучи начали пробиваться сквозь густой сумрак и падать на истощенные ветви, освещая убогую картину во всей своей мрачной красоте. Некоторые деревья точно сделали глоток жизни, грубо и нетерпеливо они срывали со своих веток крепко поросший мох, быстропадающий на зеленеющую траву. Везде слышались бархатные и громкие голоса, лес оживал и радовался этому.
Однако лучи солнца перестали проникать сквозь тяжёлый занавес облаков и лес вмиг погрузился обратно в беспокойный сон. Живые плети лишайника и мха наросли вновь на ветках и стволах деревьев, словно это был общий сон, такой прекрасный и живой, унёсший за собой все радостные крики в ночь. Ничего не осталось от возрождённой картины, кроме воспоминаний.
–Что, чёрт возьми, это было? – неожиданно закричал Том, быстро осматривая деревья, которые только минуту назад счастливо улыбались и распускали листья.
– Проклятье не отступает от одного желания, – тоскливо произнёс Керлей. – Твоей силы хватило, чтобы пробудить их. Жаль ненадолго… – он подошёл к одному из деревьев и положил свою широкую волосатую ладонь на ствол. Как только он это сделал, дерево глубоко вздохнуло и посмотрело на своего правителя жалобным и любящим взглядом.
Никогда прежде Миро не доводилось наблюдать, как дерево плачет. Эту душераздирающую сцену невозможно полностью передать, наполнившие его чувства были невообразимо тяжёлыми. Если вам довелось слышать крик умирающего, то знайте, плач проклятого дерева в сто раз хуже. Смерть длится лишь миг, в то время как жизнь обреченного будет тянуться вечность.
– Такова участь ждёт всех, кто будет на пути Королевы. Деревья не были её врагами и не таили в себе никакого зла, но все же они стояли на её пути, за что и поплатились, – Керлей говорил медленно, от этого его голос ложился тяжёлым камнем в сознание тех, кто его слышал. – Они обречены на молчаливую и вечную смерть. Каждая их клетка будет страдать изо дня в день на протяжении тысячелетий, – Владыка глубоко вздохнул и зашептал, постепенно повышая голос: – Я хотел облегчить их муки. Это было в первый раз, когда я решился поджечь собственный лес. Огонь разрастался как буря, но проклятье не позволило им умереть. Ни один жалкий кусок этого мерзкого мха не спал и не сгорел. Я слышу их мысли и чувствую их боль.
Его взгляд упал на мудрого кота, и он прошептал:
– Каждую секунду, я умираю вместе с ними, Миро.
