– Валя, у тебя с головой все в норме? – спросил Юрка, заглянувший на минуту в Контору, когда я высказал это ему полушутя. – Знаешь анекдот, кооперативные реалии известных тебе времен, как Гиви телеграфирует другу Ашоту: «Здесь все едят, вези любую гадость – шибко гнилое только не надо, не доедет». Если есть приказ этих «онижедетей» доставить, значит, они там для чего-то живыми нужны, и довезти их надлежит в товарном состоянии. Заодно и нам оправдание, что кто-то без зубов – ты диксонские сухари помнишь?
Как забыть – Диксон, август сорок второго, там пленных фрицев из экипажа «Шеера» сухарями кормили такой твердости, что Юрка этим сухарем гвоздь в доску забивал. Размачивать их надо в кипятке, или хотя бы в холодной водичке – но дойчам этого не объяснили, и сколько арийских зубов пострадало! Так и тут: «Отчего у этого подследственного перелом челюсти и шести зубов нет?» – «А это он в дороге сухарь пытался разгрызть. Вы что, какое „прикладом в морду“?!» Хотя нет тут никаких «кривозащитников» – да и терять нам нечего, мы все равно «кровавое сталинское гэбье, душители свободы»! Такие жестокие и кровожадные, что в той истории поверили в «перековку» таких как Кук, предпочли забыть прошлое «отважных юношей и девушек» и нашу кровь на их руках – ради внешнего спокойствия и дружбы народов. И дождались твари своего времени, в девяносто первом. Теперь не дождутся – Сталин в курсе и настроен бандеровщину до конца додавить, надеюсь, что судьба нашему Вождю намеряет еще лет десять жизни.
И тут завертелось все! А мне – вертухаем работать. Так как самолетом бандерье в Москву везти слишком жирно, то по железной дороге отправили, малой скоростью. И вышло, что пока ребята геройствовали и моджахедов местного розлива давили, я ехал рейсом Севастополь – Москва, к обычному курьерскому по расписанию, столыпинский вагон прицепили. Я как главноответственный от «инквизиции» в купе вместе с Марией, этим же поездом часть наших, с «Нахимова» возвращались, а кому-то повезло и продолжить отпуск в крымских санаториях. Хотя очень может быть, что в связи с политической обстановкой (Третьей мировой пахнет абсолютно серьезно) и их из отпусков отзовут!
– Валя, а что с этими дальше будет? – спросила Маша. – Ведь дети еще. Как личности не сформировались. Может, еще исправить их можно, перевоспитать? Они ж не виноваты, что кроме дедовских хат и лесных схронов ничего в своей короткой жизни не видели.
«Онижедети» – слышал я такое где-то уже? Может, и можно было бы – если бы у этих уже не были руки в крови. Перевоспитывать – а как ты после в глаза посмотришь родным тех, кого они убивали? На ком учились пыточному и палаческому ремеслу. Звереныш, кто уже человека распробовал, уже людоедом стал – и назад не повернуть. А насчет «не виноваты», так бешеный пес тоже не виноват, что его кто-то укусил, только судьба ему одна – смерть! Впрочем, это мое личное мнение – а как будет, это уже наш советский суд решит.
И промолчу я, не скажу девушке, что приговором станет, скорее всего, высшая мера. Так как пароход «Нахимов» официально был признан «на особом положении» – задним числом, чтоб наши действия оправдать, – а по закону, в местностях на военном и особом, бандитов, пойманных при совершении преступления, дозволено исполнять в двадцать четыре часа после первичного допроса, или без такового, если возможности нет. И возраст и пол тут роли не играют в принципе. Упертый правозащитник мог бы возразить, что эти конкретные зверьки конкретно на «Нахимове» совершить ничего не успели – так вопрос, вы сомневаетесь, что если бы они добрались до оружия в трюме, то была бы кровавая баня? О чем спорить тогда? Ну, а их «кураторы» однозначно заслужили.
