Только не спрашивайте, откуда эта форма коридорного! Никакой уголовщины, боже упаси, все законно! Просто синьор Кастеллано, помощник управляющего, в некотором роде мой должник. И сумел устроить, что всего на одну смену я вышел на подмену. Мне и раньше приходилось тут работать (в сорок девятом, и самым настоящим уборщиком, когда на мели сидел). Тогда и понял, насколько ценные сведения можно получить, наблюдая вблизи за постояльцами – ведь мелочь в «Гранд-отеле» не живет! И продать в диапазоне от светской хроники до политики и коммерции. Хотя это дело небезопасное – один раз уже подстерегли в темном переулке, слава мадонне, карабинеры мимо проезжали, так что отделался парой выбитых зубов и сломанным ребром.
Но что делать, если нравится эта работа? Репортер на вольных хлебах – это куда интереснее, чем в конторе сидеть или тем более за станком стоять. И вблизи посмотреть, как большие люди живут – и как мне никогда не удастся. Номер люкс тут на один день снять – это в разы дороже, чем мой заработок за месяц!
Так и бегаю, подай-принеси, тенью, на которую никто внимания не обращает. Кроме этих, в штатском, что по коридору ходят, и карманы у них характерно оттопырены. Хотя это надо совсем безголовым быть, чтобы против нашей Лючии что-то плохое замыслить – толпой ловить будут и до участка не доведут. Но я ведь ничего плохого – а хоть что-то увидеть, узнать. Тем более что русский язык понимаю – под Воронежем в плен попал, два года провел, и поработать пришлось, с русскими общаясь, а не только за колючкой сидеть.
Вышли, сама Лючия с мужем! Он тоже, конечно, герой, и сам папа его наградил – но вот для нас в Италии он всегда будет при нашей Лючии как принц-консорт. Она чем-то обеспокоена, он ее за плечи обнимает и говорит… Что-то про «твое первое настоящее дело». Неужели это правда – что теми, кто на пароход ходил, она командовала, а не он? Вот это сенсация будет, если хорошо расписать! И в утренние газеты еще успеет!
Ай, какая женщина! Как моя Фатима – госпожа, воин, не рабыня. Полсотни верблюдов за такую не жалко. Вот уж кого бы не задумываясь второй женой взял! Чтоб мне наследника родила – раз Фатима бесплодна.
А после бы – зарезал. И за племянника любимого – и потому что нельзя такое оскорбление от женщины стерпеть! От мужчины-воина, более сильного и удачливого – все в руках Аллаха, это кисмет, судьба. А от женщины – позор на весь мой род, если кровью не смою! Сам не доживу – тому завещаю, кто моим наследником станет. Чтобы отомстил – иначе, если забудет, я с того света приду и душу выну.
Первые два дня в британской тюрьме было очень плохо. Почти не кормили, из камер, тесных и душных, не выпускали, кроме как на допрос – где настойчиво требовали рассказать во всех подробностях, что случилось на «Лючии», дополняя слова бранью, угрозами и даже физическим воздействием. На третий день все переменилось – сначала принесли уже более-менее нормальный обед, а затем другой уже офицер в допросной сказал:
– Правительство Великобритании искренне сожалеет о случившемся инциденте. Завтра вы, синьор Винченцо, увидите свою дочь. Передайте ей, чтобы впредь она была более сдержанна в словах на публике.
И англичанин бросил перед Пьетро римскую «Мессандждеро» с позавчерашней датой. На первой странице газеты было крупное фото Лючии и два столбца текста.
– Чтоб она не рассказывала про нас сплетни с каирского базара, – произнес англичанин, – что мы продали вас в рабство африканским дикарям. В знак нашей доброй воли и гуманизма, вас отправят самолетом. Потому, пожалуйста, приведите себя в приличный вид – а то ваша дочь уверена, что у нас тут филиал гестапо.
Очень приятно было помыться и переодеться в чистое. Автобус (в сопровождении машин английской военной полиции) доставил тридцать шесть человек на аэродром. В их число входили все женщины (кроме троих – которые, как сказали англичане, находились в госпитале для поправки здоровья) и дети. Самолет был, реактивная «комета» – Пьетро уже слышал об этой революционной машине, позволившей связать пассажирскими рейсами Лондон, Кейптаун, Дели и Гонконг, но ему не приходилось видеть ее вблизи и тем более на ней летать.
– Специальный рейс, – сказал англичанин, сопровождавший группу, – ваша доставка обойдется британскому правительству в круглую сумму. Надеюсь, что вы останетесь довольны перелетом.
Присутствовали репортеры. И даже человек в серой сутане – представившийся отцом Максимилиано из католической миссии в Иерусалиме. Он подошел к Пьетро, благословил его и сказал:
– У вас прекрасная дочь, синьор Винченцо. Ею гордится сейчас вся Италия. И вы увидите ее всего через пару часов – в Риме уже готовятся к встрече.
