Беда была в том, что свободный западный мир, противостоящий коммунизму, не был единым. И виной тому в значительной мере был американский эгоизм по отношению к своим же союзникам, это в полной мере испытала на себе Франция, но и наша империя столкнулась с наглыми посягательствами США на нашу «территорию охоты» и источники дохода. Одним из которых был Суэцкий канал – прибыль от него делилась пополам между нами и французами. И именно американцы (а не русские коммунисты!) вели в Египте тайную и подлую игру, итогом которой должна была стать революция, свержение законного короля Фарука, установление режима, сходного с «банановыми республиками» Латинской Америки, (во всем зависимого от США), национализация им Суэцкого канала – и немедленное признание Соединенными Штатами этого беззакония, по образу и подобию Панамы 1903 года. И эта грязная игра не только не прекратилась с началом Ливийского кризиса – напротив, американцы усмотрели удобную возможность урвать кусок для себя!
Был ли этот кризис предрешен? В мировой политике нет места сентиментальности. Зато главенствует подход «реалполитик» – когда я рассматриваю чужое богатство как оскорбление, если не могу сделать его своей добычей. После того как в итальянской Киреинаке нашли нефть, очень многие влиятельные люди в Британии считали, что Господь был слеп, отдав это сокровище каким-то итальяшкам, когда рядом находились гораздо более достойные (и нуждающиеся в деньгах). Тем более что труды авторитетных историков Великобритании показали, что эта провинция исторически всегда тяготела к Египту, а не к Триполитании, а значит, должна рассматриваться как его неотъемлемая часть. Этого хотел и свободолюбивый народ Киреинаки, угнетаемый коммунистам, насаждающими повсюду порядки, враждебные мусульманской вере, исповедываемой большинством местного населения. Потому долг Британии перед человечеством и цивилизацией был поддержать ливийских повстанцев и их вождя, Мухаммада Идриса, сражающегося за свободу своей страны еще с времен, когда эта земля принадлежала Османской империи.
Был ли инцидент в море у Тобрука пиратством? Сложный вопрос – формально, конечно, да, но позвольте спросить, кем тогда были Дрейк, Морган, Кавендиш, Рейли, Фробишер – герои, верно служившие Британии, поднявшие ее к европейским высотам? Лично я считаю, что служение своему народу оправдывает многие из поступков, которые в других обстоятельствах подлежали бы бесспорному осуждению. А чрезмерная восточная жестокость при этом – что вы хотите, восток есть восток!
Я не буду здесь разбирать действия Королевского флота – эти герои честно исполняли свой долг. А расскажу лишь о той роли, которую повезло сыграть мне. Из Стокгольма я внимательно следил за развитием событий, имея достаточно информации. И когда я узнал о гибели самолета, то первой моей мыслью было талейрановское «это хуже чем преступление, это ошибка!». Замечу, что в то время ядерное оружие считалось еще не средством глобального сдерживания, а вполне рабочим инструментом войны. СССР, а за ним и ГДР решительно поддержали Италию – и не было сомнений, что прочие страны восточного блока к этому присоединятся. В то же время США уклонялись от ответа на вопрос, выполнят ли они свои обязательства, если Британия подвергнется нападению, а Франция открыто заявила о своем категорическом невмешательстве – больше того, в случае начала военных действий французская территория и воздушное пространство будут закрыты для наших вооруженных сил! И казалось, вот-вот станет реальностью вековой кошмар Британии – война с сильной европейской коалицией, без союзников и господства на море! Не будет преувеличением сказать, что мы были в гораздо более опасном положении, чем летом сорокового года. И даже в лучшем для нас случае, если США все-таки вмешаются в войну (а это бы случилось – вряд ли в американские планы входил бы переход Суэцкого канала под русский контроль), и даже если они одержат победу, через несколько лет – что станет с нашей метрополией, подвергшейся множественным атомным ударам, за которыми с высокой вероятностью последует советско-германское вторжение? Даже если в итоге Америка принесет нам свободу, о прежней роли одной из великих держав нам придется забыть!
В то же время оставалась надежда, что и русские не считают войну единственным вариантом. Что давало шанс на успех переговоров. События развивались чрезвычайно быстро, нельзя было терять ни часа времени – пока не начали падать бомбы. Кто с нашей стороны мог взять на себя ношу участия в дипломатическом торге? Имел достаточно опыта, авторитета – для беседы на уровне не министров, а первых лиц? Я полагал, что Сталин снизойдет до личной беседы со мной, а не пришлет кого-то взамен. Ну и географически Стокгольм ближе к Москве, чем Лондон.
