Прав Юрка оказался! Зверьки – не путать с обычными сельскими пацанами, на Западенщине также часто исполнявшими всякие поручения бандер, вроде связных или шпионов. «Отважные юноши» (а была и школа «отважных девушек») набирались в большинстве из семей «пострадавших от москальской власти» (попросту, если отца-бандита убили наши), и сдавали «экзамены», пытая и убивая наших пленных и «изменников», они считались кадровым резервом, будущими атаманами, и находились под опекой и в подчинении даже не УПА, а непосредственно СБ. Брали туда обычно в двенадцать-четырнадцать лет, но бывало, что и в более раннем возрасте. «Школы» обычно находились не в деревнях, а в лесу, так же как самые важные бандеровские объекты, как склады, госпитали, радиостанции – это делалось еще и для того, чтобы звереныши порвали связь с родней, воспитанные в духе слепого подчинения, если старший прикажет умереть, умри. Самураи недоделанные! Вот только собственно боевого опыта у них мало, а уж на корабле точно нет совсем.
– Чем они вооружены?
– Сейчас пока ничем, – щерится Кук, – оружие в трюме номер три, у задней стенки, два ящика, помеченные белой краской. «Шмайсеры», по три запасных магазина, патроны россыпью. И без меня им в трюм не попасть. У Крыжа и двоих «воспитателей» пистолеты – больше с собой у них ничего нет. Я ведь предупреждал Крыжа, что ничего не получится, но этот кретин стал мне угрожать. Вот уж кто виновен намного больше меня – верите, что я не так много, чтобы своими руками, я больше лишь приказывал. Ну, а ему нравится самому убивать. И еще он говорил, что получил приказ от американцев, и что нам за это обещаны большие деньги. Это вы сочтете за сотрудничество?
Мазур, по приказу Юрки, быстро исчезает из каюты. Сейчас с бандеровским оружием разберутся – если Кук не соврал. Например, если там не автоматы, а взрывчатка – станем ящик двигать, а он рванет. Так не могут у бандеровцев саперы быть лучшее наших – а правило «к незнакомому предмету подходи так, будто это ловушка» и «песцы» и «коты» помнят хорошо. Ну, а если там и впрямь оружие – то не может быть какой-то хитрой закладки, свои ведь тогда подорвутся, если что-то не так.
– Американцы в игре – не знаю, чем так им насолил ваш Адмирал Победы. Но Крыж что-то говорил, если нам удастся эту персону захватить живым и передать на их подлодку, то станем миллионерами.
Подлодка ВМС США в Черном море? При том, что Проливы у нас. Тайно пройти – это ненаучная фантастика. Хотя теоретически, если пришвартовать лодку с заглушенными моторами к днищу торгаша, или в трюм взять, если сверхмалая, какие были у «лягух» Боргезе? Нет, у них автономность и дальность действия столь же микроскопическая, я бы на месте америкосов привлек бы субмарину лишь для скрытного отхода, море пересечь до какого-нибудь Синопа, а там попробуй что-то найди! Ну а как они с эсминцами охраны предполагали разобраться – атакой торпедных катеров, спущенных с торгаша, или даже эскадрильи самолетов-торпедоносцев без опознавательных знаков, поднятых с турецкого берега? Но в любом случае планировать такое на участке до Севастополя, главной базы ЧФ, это надо совсем безголовыми быть. А вот на переходе от Ялты к Новороссийску, или уже у кавказского берега, отчего бы и нет? Вот только мы туда не пойдем. И если там кто-то болтается, от американцев или турок – искренне не завидую!
– Я уже устал воевать, – говорит Кук, – лишь бегать и прятаться, за последние пять лет я фактически был вне борьбы, не нанес вашей стране никакого ущерба. Я уже старый человек и хочу лишь дожить, сколько мне осталось. Готов сотрудничать – в обмен на гарантии, что оставите мне жизнь.
Пой, пташечка, это как суд решит. Тебе сейчас всего лишь сорок – хотя выглядишь ты много за полтинник: нервная была жизнь в постоянном страхе, ходить под расстрельной статьей. И про пять лет ты загнул – в ориентировке еще в пятидесятом было за тобой всякое. Но повесить тебя после всегда успеем – а сейчас пой, а мы будем слушать. Удобная формулировка – что суд решит, ну а конкретно мы никаких обязательств не несем.
– Мальчики! – в дверях стоит Лазарева, из-за ее спины выглядывает Тюлень. – Ну что, допросили эту мразь?
Что за бардак?
– Анна Петровна, вам сейчас по судну ходить опасно – до конца неясно, сколько тут бандер на свободе. Пока не завершилось, из каюты лучше не выходите. Тюлень, а тебе я еще внушение сделаю, с занесением куда надо – тебе что было приказано? Ты понимаешь, что если с Анной Петровной что-то случится, ты под трибунал пойдешь?
– Так и Михаил Петрович сейчас на мостике, с капитаном. Говорят с Севастополем, на эсминцах тоже в курсе, спрашивают, помощь нужна?
– Курва московская! – шипит Кук. – Жалко, что я тебя в Киеве тогда не…
И грязно бранится. Аня смотрит на него с брезгливостью, как на жабу, а затем обращается ко мне:
– Валечка! Я понимаю, что он нам пока что живым нужен. Но прошу тебя, дай ему в морду. Чтоб он не смел женщине такое говорить!
