Я сначала лицо Ани увидел, как оно исказилось – страх и ненависть одновременно. В следующую долю секунды – нож в руке этого гада у шеи пятилетнего Илюшки Лазарева. А еще через микросекунду меня со стула выкинуло. Слышал еще на фронте, что бывает такое, время будто замедляется – Кот (в миру Саня Мельников) мне рассказывал, как фриц на него «шмайсер» наставил с трех шагов, и пули из дула медленно вылетали и как мухи двигались, глазом видны, и можно было успеть извернуться, свинцовый рой обежав, и фрицу лопаткой по шее. И у меня было похожее, уже после Победы, и сейчас – все вокруг как в стоп-кадре, один я двигаюсь, этого урода и так бы достал, он ведь спиной ко мне был, и в паре шагов всего, но он пацана мог бы порезать (и не говорите, что нож столовый, тупой – вашего сына на этом месте представьте!), так что сначала я нож у него забрал (на клинок рукой давление, противнику же одним большим пальцем надо удержать), вот не люблю я этот прием, всегда себе пальцы порежешь, но с тупым столовым прибором нефиг делать – ну а после руку ему вздернул, кисть вывернув (айкидошное «санке», кто знает), второй рукой проконтролировать успел – нет у урода спрятанного оружия, безопасен. И тут лишь время назад вернулось, вокруг шум, суета.
– Это Кук, – с облегчением говорит Лазарева, – Киев, сорок четвертый. Мне приговор тогда вынес.
И вдруг взрывается и с криком «ах ты бандеровская сволочь!» пытается совершенно по-бабьи выцарапать Куку глаза. А он лишь головой мотает, поскольку даже шажок сделать не может, приподнявшись на носки, иначе боль в руке просто нестерпима.
– Тревога! – командует Юрка, мгновенно врубившись в ситуацию. – Репей, к капитану, объявляйте «Ураган». Дед, Нукер, Тюлень – за Адмирала и семью головой отвечаете, в каюту, и оттуда ни шагу! Аня – прекрати, эта тварь нам живой нужна. Люся (это он так Лючию называет, когда при всех), ты тоже, с Аней и детьми в каюту, и наших возьми. И девушки на тебе, обеспечь в помощь, за детьми смотреть. Мазур, Акула – с нами, сейчас этого колоть будем.
И сразу все в движение пришло – когда каждый делает, что уже обговорено. Вспышка – кто-то нас фотографирует. Англичанин, собака.
– Гвоздь, пленку изъять!
Десяток наших, под командой троих «песцов», семейство Лазаревых окружили и все вместе из ресторана исчезли. А мы эту бандеровскую погань взяли под руки и повели – не слишком далеко, кто знает, сколько их еще по кораблю бегает? Нашлась каюта (первый класс) капитана Кудрявцева (из пономаренковской команды, отпускник). Кука деловито прикрутили к стулу, в одних подштанниках (допрашиваемому уверенность снижает, ну и нам для удобства работы), в морду дали пару раз (тоже не для садизма, а чтобы морально сломать). Он уже оклемался и даже пытался хорохориться: «Легко бить связанного человека, герои». Так это еще даже не начало.
– Четвертая степень, – говорит Юрка, – время пошло.
В иной реальности у «кровавой сталинской гэбни» даже в тридцать седьмом не было регламента воздействия на подследственных. Здесь же четко расписано, когда следователю дозволена лишь первая степень (просто беседа – с теми, чья виновность еще под сомнением, могут и невиноватыми оказаться), и боже упаси превысить. Вторая – это прессинг исключительно словесный (но эффективный – как в фильме Глеб Жеглов с карманником Кирпичом). Третья – физическое воздействие без видимых следов и не причиняющее необратимого вреда здоровью (например, здоровые зубы без наркоза сверлить) – при перевербовке объекта, как ему после сообщникам на воле объяснять увечья? Четвертая – это лишь бы допрашиваемый в процессе не помер (а останется ли он после в комплектном состоянии, со всеми конечностями, глазами, ушами и т. д. и т. п. – это не обязательно). Ну, а пятая – чтоб не сдох прежде, чем все расскажет. «Эликсир правды» уже есть, еще в войну и наши, и немцы, и союзники пользовались скополамином – но, используя эту гадость, заранее не известно, клиент язык развяжет, или помрет от непереносимости. У нас же о пентотале натрия слышали все – по крайней мере, читатели шпионских романов. А Слава Князев, наш корабельный врач, достаточно хорошо учил фармакологию и разнообразные химии, чтобы набросать примерную формулу препарата и грубую схему его получения – не знаю, сколько трудов положили доверенные фармакологи Всеволода Николаевича, но к концу 1943 года пентотал в СССР появился. Но и это не панацея – нет полной гарантии, что пациент, вместо того чтоб говорить «правду, только правду и ничего кроме», не начнет словесный понос «что угодно следователю» или просто не отрубится. Также – надо ждать, когда лекарство подействует. Ну, и дорогой пока что – выдают только на особо важные операции и едва ли не по ампуле, под роспись. У нас есть – но если все же не так подействует, придется долго ждать, пока клиент вернется к годной кондиции. Так что дедовские методы, они надежнее, хе-хе! К тому же с такой сволочью (одно лишь перечисление с кратким описанием его грехов, и не всех, а лишь нам известных, на десяток страниц тянет) и палачом быть не грех.
