– Французские девушки из хороших семей сред него класса, которых отбирали с великим тщанием и отправляли сюда, чтобы они стали женами французских колонистов. Каждой было позволено захватить с собой лишь небольшой сундук с одеждой. Так что они прибыли сюда налегке, совсем как ты. – Отец с улыбкой указал на мою сумку. – Впрочем, надо признать, в летописи семьи Дюма встречаются не только славные страницы. Среди наших предков имелись владельцы игорных домов и даже содержатели борделей. В истории семьи Дафны подобных эпизодов тоже хватает, хотя она и отказывается это признавать.
Отец потер руки и поднялся с дивана.
– У нас с тобой будет достаточно времени для разговоров. А сейчас ты, без сомнения, страшно устала. Прими ванну и ложись спать. Утром для тебя начнется новая жизнь, и, надеюсь, эта жизнь принесет тебе немало радостей. Мне бы очень хотелось, чтобы ты была счастлива в своем новом доме, в своей новой семье. Можно мне тебя поцеловать? – неожиданно спросил он.
– Конечно, – сказала я и закрыла глаза.
Отец прикоснулся губами к моей щеке.
Первый поцелуй отца… как часто я рисовала в воображении, как он подходит к моей кровати и целует меня на ночь, мой таинственный отец, постоянный герой моих картин, переставший наконец существовать лишь на бумаге. Я представляла, как он прикасается губами к моей щеке, гладит меня по голове, прогоняя все страхи, все тревоги, которые притаились в темных закоулках моей души…
Взглянув на него, я увидела, что глаза его полны слез. Он смотрел на меня с такой печалью, с таким сожалением. Мне даже показалось, он постарел за эти несколько мгновений.
– Ты не представляешь, как я счастлив, что обрел тебя. – В глазах его внезапно вспыхнули радостные огоньки, от недавней печали не осталось и следа. – Уверен, ты – совершенно особенная девушка. Сам не знаю, чем я заслужил такой подарок судьбы!
Отец взял меня за руку и провел через несколько комнат к винтовой лестнице. Когда мы поднялись на площадку второго этажа, одна дверь распахнулась и перед нами предстала Жизель, за спиной у которой маячил Бо Эндрюс.
– Куда это ты ее ведешь? – дрожащим голосом спросила она.
– Жизель, успокойся, – ответил отец. – Сейчас я тебе все объясню.
– Ты хочешь поселить ее в комнате рядом с моей?
– Да.
– Но это невозможно! Невозможно! – взвизгнула она и, отступив в свою комнату, с шумом захлопнула дверь.
Бо Эндрюс, оставшийся на площадке, судя по всему, был до крайности смущен ее выходкой.
– Пожалуй, мне лучше уйти, – пробормотал он.
– Думаю, да, – кивнул отец.
Бо двинулся вниз по лестнице. Жизель приоткрыла дверь и заорала в щелку:
– Бо Эндрюс, не смей уходить без меня!
– Но… – Бо растерянно оглянулся на моего отца. – Думаю, вам сейчас надо обсудить свои семейные проблемы и…
– Семейные проблемы могут подождать до утра! А сегодня Марди-Гра, – заявила Жизель, снова распахнув дверь. – Я весь год ждала этого бала. Все мои друзья будут там.
– Мсье? – Бо вопросительно посмотрел на отца.
Тот кивнул:
– Хорошо, поезжайте на бал. Наш разговор можно отложить до утра.
Откинув назад разметавшиеся по плечам волосы, Жизель вышла из комнаты, обожгла меня злобным взглядом и присоединилась к Бо. Ему явно было не по себе, однако он позволил Жизели взять себя под руку. Спускаясь по лестнице, она нарочито громко топала.
– Она так давно мечтала об этом бале, – извиняющимся тоном произнес отец.
Я молча кивнула, давая понять, что нисколько не обижаюсь.
Но отец чувствовал потребность оправдаться:
– Если бы я оставил ее дома силой, вышло бы только хуже. Она и слушать бы ничего не стала. Жизель привыкла, что все ее желания исполняются, и даже Дафна не всегда решается ей перечить. Она слишком долго была единственным ребенком в семье, и, спору нет, мы ее немного избаловали. Но я уверен, она будет счастлива узнать, что у нее появилась сестра. Сестра, которую я постараюсь избаловать не меньше, чем Жизель, – пообещал он, открывая дверь в предназначенную мне комнату.
Едва переступив порог, я поняла, что обещание начинает исполняться. Посреди комнаты возвышалась огромная кровать под балдахином из перламутрового шелка с вышитой каймой. Подушки выглядели невероятно мягкими и пышными, шелковое покрывало украшал цветочный рисунок, который повторялся на обоях. В изголовье кровати висела картина: очаровательная молодая девушка, сидя на скамейке в саду, кормит попугая, а лохматый черно-белый щенок играет подолом ее юбки. По обеим сторонам кровати стояли ночные столики, на каждом – лампа в форме колокольчика. Помимо огромного платяного шкафа и комода, тут был туалетный столик с огромным зеркалом в раме из резной слоновой кости, с узором из раскрашенных вручную красных и желтых роз. В углу висела старинная французская клетка для птиц.
– У меня будет своя ванная комната? – спросила я, увидев справа еще одну дверь.
– Конечно. Хотя вы с Жизелью и двойняшки, пользоваться одной ванной не пристало.
Заглянув внутрь, я увидела огромную ванну, расписанную цветами и птицами, умывальник и комод с медными ручками.
