Если «Петрушка» оказался неудачным, то следующая постановка Рудольфа в составе «Королевского балета» увенчалась триумфом. С самого первого дня в труппе Нинетт де Валуа, поняв, что Рудольф одарен не только как исполнитель, сказала ему: если он хочет попробовать свои силы в хореографии, ему нужно лишь попросить группу танцоров. «Он учит танцевать просто превосходно – движется в нужном направлении», – написала она Найджелу Гослингу в октябре 1962 г. Однако в то время Рудольфу больше всего хотелось не создавать новые произведения самому, а сохранять русское наследие, ставя классику. Сначала он спросил, нельзя ли поставить для школы «Баядерку» – «всю «Баядерку», целиком». Вполне понятно, что неизвестную в Англии русскую классику с яркими массовыми сценами сочли слишком амбициозной для студенческого спектакля. Аштон, который в сентябре сменил де Валуа на посту директора, предложил, чтобы труппа поставила только абстрактную «белую» сцену из третьего акта. Однако даже она, по словам заместителя генерального администратора Джона Тули, вызвала ожесточенное сопротивление со стороны «старых твердолобых», которые пришли в ярость оттого, что темпераментному, неопытному 25-летнему танцовщику доверили роль продюсера. Когда Майкл Сомс отказался включать «Баядерку» в график, использовав в качестве предлога скорые гастроли в Америке, Аштону, «хотя он во многом и находился в руках Майкла, хватило смелости настоять на своем». «Я сказал: «Прости, но ты должен включить ее»… Труппе нужно было что-то новое; у нас замечательный кордебалет, поэтому я по-настоящему боролся за «Баядерку»… и мы ее получили. И он замечательно ее поставил».
Рудольф много лет готовился к своей постановке.
«В Кировском театре я только смотрел, и больше ничего. Я смотрел на каждое па, на каждого участника труппы, на все движения, кто как идет – вправо или влево, как они кланяются и как снимают шляпу, что у них в руках, как они несут партнершу, как себя ведут, где слуги, где богатые и кто аристократия и как они все связаны друг с другом. Я все сознавал и делал мысленные пометки обо всем… Мне нравились постановки, которые я видел. И они сохранились в моей памяти. И очень пригодились».
Ксения прислала ему из Ленинграда подробные записи версии Кировского театра, которые один молодой друг расшифровал в архивах труппы, рисуя маленьких человечков на нотных станах. Когда однажды вечером на ужин к Гослингам пришла Карсавина, Рудольф спрашивал ее о балете по-русски («Баядерка» стала ее последним спектаклем в Мариинке в мае 1918 г.). «Она подошла к камину и показала ему некоторые па». Связующее звено между традиционалистами Мариинки и такими новаторами, как Фокин и Дягилев, Карсавина стала для Рудольфа путеводной звездой, потому что он собирался реконструировать оригинал Петипа, расцветив его собственными штрихами[70]. В знаменитом танце с шарфами, когда пара то туго натягивает, то держит свободно шифоновую ленту, которая служит важным атрибутом танца, Рудольф изменил мужскую партию, чтобы иметь возможность подражать движениям балерины – его любимый хореографический прием.
Вначале он сомневался, брать ли Марго на главную женскую роль: «Ее не назовешь крепкой балериной в советском стиле», но он к тому времени наверняка уже понял, что она всегда на высоте, когда сталкивается со сложной задачей. Он стимулировал ее словами: «Подтяни носки. Соревнуйся со мной!» Она именно так и поступала, исполняя чудеса в стиле Нуреева – например, поразительно быструю диагональ шене, которая полностью перевернула представления о Марго не только у Рудольфа, но и у всех прочих. «Мы не думали, что ее тело способно зайти гораздо дальше, – сказала Джорджина Паркинсон. – А потом она вдруг стала более гибкой. Так сказать, прыгнула выше головы».
Трех балерин, которые были нужны Рудольфу для трудных сольных партий Теней, предложила Мод. «Ему нужно было подсказывать, потому что он едва знал танцовщиц». Кроме того, по его мнению, сама труппа в целом была «посредственной»; только присутствие Марго все искупало. «Вдруг все стало идеальным, просто идеальным! И никто не видел, что «Королевский балет» на самом деле пустое место. Она изумила всех… Когда видишь ее на сцене, эту уверенность, этот блеск – ее свет изливается на каждого».
