Степанов перестал слушать, что говорил Иванов, и принялся внимательно рассматривать членов коллегии. Большинство сидящих за длинным столом он знал по старому министерству. Но были и новые, незнакомые ему люди.
Шумный разговор отвлек Степанова от его мыслей. Он увидел перед длинным столом чем-то знакомого сутулого человека. Лицо с отвисшими пухлыми серыми складками, с очками, сидящими на кончике носа, опущенные плечи, засыпанные перхотью, округлый животик, торчащий над поясом мешковатых штанов, распирая черный пиджак… Это был директор Зареченского завода горного оборудования Девкин.
Степанов вспомнил, что знал Девкина еще студентом. Девкин в институте учился только на «отлично», о нем тогда говорили, что он подает большие надежды. Но потом, помнится, успехи его становились все скромнее и скромнее, и в конце концов разговоры о нем умолкли совсем. Позже кто-то из однокурсников Степанова спрашивал Виталия Петровича, что стало с Девкиным, но и он ничего не знал, потерял Девкина из виду… И совсем недавно, прочтя решение бюро обкома партии о строгом партийном взыскании директору завода Девкину, подумал: не его ли однокашник?
— Я тебя спрашиваю, товарищ Девкин: как докатился ты до такого состояния? Из-за грубейших нарушений техники безопасности взорвалась котельная, покалечены люди, нанесен материальный ущерб заводу. Твой главный механик уже дважды сидел в тюрьме за подобные преступные дела. Ты об этом знал? — Министр внезапно ударил кулаком по столу и резко закричал: — Куда ты смотрел, чем занимался на заводе? Отвечай!
— Перевыполнял план, — тяжело, как паровоз, дыша, ответил понурившийся Девкин.
Все больше и больше раздражаясь, министр уже не сдерживался:
— Ты думал, кому нужны твои чугунные трафареты?
— Думал… Но что я мог сделать? Планировали их мне сверху.
Министр не стал больше обсуждать этот вопрос и, сердито взглянув на директора завода, спросил:
— Пьянствовал?
— После аварии случалось, — сознался тот и, побелев, опустился на стул — ноги больше не держали его.
Министр посмотрел на членов коллегии, ожидая предложений.
— Снять с работы и отдать под суд, — сказал молодой, незнакомый Степанову член коллегии.
Остальные молчали, ожидая, что скажет министр.
— С работы снимем, судить не будем. Управлению кадров направить Девкина на низовую работу. Но это не все: нам нужно сделать и для себя вывод. Разве можно так глупо планировать? Немедленно пересмотреть план завода, перевести его, как предлагает Зареченский обком партии, на изготовление буровых станков и запасных частей к драгам!
Теперь Степанов смотрел на министра другими глазами. Вспоминал, как полтора десятка лет назад был у него на приеме по делам Южного прииска… Больше они не встречались, дороги их разошлись надолго. Министр за эти годы возглавлял совнархоз, был на крупной партийной и государственной работе, а теперь опять вернулся в свою отрасль. Изменился он за эти годы? Внешне такой же, ему, видно, нет сноса, да и внутренне, видать, тот же…
Степанов смотрел на него сейчас и думал: большой руководитель как живой человек существует лишь для тех, кто с ним близко знаком, для остальных же он не более реален, чем портрет маслом… В жизни, считал Степанов, руководители такие же обыкновенные люди, они тоже много грешат и заблуждаются в своей трудной жизни…
Тут он услышал свою фамилию, поднялся, подошел к столу. Поздоровался.
— Как живешь, старый знакомый? — буркнул министр.
— Обживал золотую тайгу, а теперь предлагают алмазную, — ответил Виталий Петрович.
— Степанов экономическую реформу провел одним из первых. Результаты все знают? Полезно напомнить: по сравнению с прошлым годом на Кварцевом на четверть увеличилась добыча руды, на пять процентов поднялось извлечение золота, на двадцать процентов снизилась себестоимость грамма, почти удвоился фонд предприятия — и все это при сокращении численности работающих на сто человек. Расскажи кратко, Виталий Петрович, как вы добились этого, — попросил министр, откидываясь на спинку кресла.
Степанов зачем-то посмотрел в потолок и пробасил:
— За счет сочетания общественного с личным. Буровики, экскаваторщики, бульдозеристы или, скажем, шоферы теперь перекура с дремотой не делают, а кто и сделает, так товарищи вежливо разбудят, потому что каждой минуте счет ведут. Сократился ремонт, бережнее с техникой обращаться стали, в полтора раза возрос коэффициент рабочего времени механизмов. Кончаем с растранжириванием материалов, любой гвоздь ценим. Избавляемся от лишних людей. Например, рабочие драги просили об этом сами: заработки подхлестывают. — Степанов замолчал, ожидая возможных вопросов.
— Экономическая реформа, видать, у вас завершена? — хитро улыбаясь, спросил министр.
Степанов отрицательно покачал головой.
— Этого я не говорил. Вот пример: министерство еще путает наши карты — произвольно изменило процент отчисления прибылей. Такое, с позволения сказать, планирование только лихорадит предприятие…
Министр перебил Виталия Петровича:
