— Трудно сказать… Это зависит не только от нашего объединения, но больше, — он кивнул вверх, — от министерства то есть…
— Да, я знаю, у вас это все очень сложно! Много хозяев, — улыбнулся Бастид.
Потом разговор перешел на московское мороженое, постановки здешних театров и так далее.
— Когда вы приедете в Париж, — говорил Бастид, — то убедитесь, насколько был прав ваш Маяковский, воскликнувший: «Я хотел бы жить и умереть в Париже». Правда, он добавил: если б не было Москвы! Но это понятно: родина… Я покажу вам Париж днем и ночью. Вы узнаете и полюбите его так же, как Москву. Конечно, урбанизм портит Париж, но автомобили не сломаешь и людей на коней не пересадишь…
— Вряд ли мы попадем в Париж, — заметил Птицын.
— Фирма будет счастлива пригласить вас и господина профессора для продолжения переговоров. Мы сегодня сделали лишь первый шаг к установлению деловых контактов. Ответный визит за вами… Простите меня, я отлучусь на минутку.
Выйдя из-за стола, Бастид скрылся в соседней комнате. Вскоре он вернулся и положил на стол две небольшие коробки.
— Нам пора. Разрешите рассчитаться, и мы пойдем, — сказал Проворнов, доставая из кармана пиджака бумажник.
— Нет, нет, нет! Спрячьте свое портмоне, приглашал вас я.
— Нужно на паритетных началах, — вставил Птицын, хватаясь за карман.
— Прошу принять от нашей фирмы маленькие сувениры — в знак глубокого уважения!
— Что вы, что вы, месье! — отстраняя коробку, запротестовал Проворнов.
— Да это все-навсего портативные транзисторы. Чтобы вы лучше слышали нас! — пошутил Бастид.
Проворнов усмехнулся:
— Объяснение прямо-таки из сказки о Красной Шапочке…
Бастид развел руками:
— О ля-ля! Неужели я похож на волка, месье Проворнов?!
Проворнов достал из портфеля свою книгу «Геология», на первом листе сделал дарственную надпись: «Французскому коллеге дружески от автора» — и вручил Бастиду. Тот рассыпался в благодарностях.
Проворнов обвел глазами переднюю и скрылся за невысокой дверью.
— Я завтра улетаю домой, — сказал Бастид Птицыну, — но в скором времени Москву посетит представитель нашей фирмы. Не могли бы вы дать мне ваш телефон, чтобы при необходимости он мог с вами связаться?
Птицын вырвал листочек из записной книжки, написал на нем номер своего телефона и передал листочек Бастиду. Тот вручил взамен свою визитную карточку.
Возвратился Проворнов. Стали прощаться.
Вертолет-стрекоза плавно опустился на бревенчатый настил. С железной лесенки Северцев спрыгнул на землю. От еще крутившегося винта несло прохладой, Михаил Васильевич поежился и огляделся: стена кедровой тайги окружала маленькую посадочную полянку, где одиноко стоял рубленый барак — материальный склад геологоразведчиков. Вслед за Северцевым из вертолета спустился московский профессор-геолог Проворнов, с трудом удерживая на ветру мягкую шляпу.
— Здравствуйте, Михаил Васильевич, — услышал Северцев девичий голос и, обернувшись, увидел голубоглазую Светлану Степанову.
Она была все в том же спортивном костюме, с брезентовым рюкзаком за плечами. В руках держала геологический молоток. Северцев познакомил девушку с профессором и спросил:
— Виталий Петрович и Филин здесь? Я вызвал их в экспедицию.
— Отец здесь, но занят, все воюет с вашим ревизором, потому встречаю вас я. Филина ждут со следующим рейсом.
Светлана пошла вперед по торной тропе, ведущей в глубь тайги, за нею гуськом направились гости. Их обступили со всех сторон высоченные деревья, в таежном лесу было сумеречно. Кое-где голубели влажные стволы осин, выше них, словно колонны, поднимались медные стволы кедра, пикообразные пихты. Под легким ветром лес умиротворенно шумел.
«Посмотрим, посмотрим, что за новое золото открыл Степанов», — думал Северцев, шагая по мшистой тропке. Правда, эта россыпь открыта, как утверждает Степанов, еще несколько лет назад Пихтачевым и сейчас ее только усиленно доразведуют, но запасы ее увеличены в несколько раз и драга сама просится на эту речку.
Важно знать и мнение профессора о дальнейших перспективах этого района на рудное золото, его консультация будет весьма кстати.
Собственно говоря, приезд профессора и помог наконец Северцеву выбраться в геологоразведочную партию Кварцевого комбината, о делах которой он много слышал от Степанова. Партия работала в труднодоступной, болотистой части тайги, дорог к ней не было, связь с внешним миром пока поддерживалась вертолетами. Степанов торопился с разведкой нового золоторудного месторождения, оно могло удвоить сырьевую базу рудника, после чего, как он утверждал, можно расширить и обогатительную фабрику. Оптимистические расчеты местных геологов были встречены с недоверием в Геологическом комитете, куда они были направлены на апробацию, и вот профессор Проворнов вылетел в совнархоз знакомиться с геологическими материалами.
