— Слушаю, Виталий Петрович. — На этот раз селектор отвечал дискантом.
— Почему недодали фабрике в ночную триста тонн руды? — спросил Виталий Петрович и, ожидая ответ, уставился взглядом на Виктора.
— У ковша третьего добычного экскаватора полетели зубья, на пятом уступе руда крепкая пошла, а зубья мехцех из «стали-три» поставил, считай — из чугуна. Вторая причина — транспортный цех самосвалов не дал, всего шесть штук работало.
— Иван кивает на Петра. Приеду разбираться сам к тебе, Василий Иванович. Пока. — Степанов, нервно помяв папиросу, закурил от зажигалки. — Транспортный?
— Слушаю, — тихо ответил микрофон.
— Почему ночью на подвозке руды работало только шесть самосвалов, а где были остальные? — кричал Степанов.
— Стояли. Горючего нет, техснаб плохо шевелится.
Степанов покачал головой и, не ответив, нажал кнопку. Виктор видел, как лицо его покраснело, глаза стали злыми.
— Мехцех! Мехцех! — гремел его голос.
— Я слушаю, я слушаю, — испуганно раздалось в микрофон.
— Почему не закончен ремонт второй мельницы? Ты мне, Петрович, вчера божился или нет?
— Подшипник при установке рассыпался, а запасного в техснабе не оказалось, ей-богу, ремонт закончим завтра.
— Слушай меня, Петрович, внимательно: не болтунам такой эксперимент проводить, понял? — предупредил Степанов и вызвал отдел снабжения.
Начальник техснаба винил во всем совнархоз, который еще не спустил на новый квартал фонды на материалы и горючее.
Степанов в сердцах выругался, сказал, что за такую работу нужно всех гнать к чертовой матери, и позвонил в разведочную партию, Столбову.
— Слушай, парторг, нужно нам с тобой собрать для разъяснительной работы наших командиров. Фабрика простаивает, а они все правы, все до одного… Когда? Сейчас подумаю: утром я поеду разбираться на карьер, потом — на строительство драги, да, сегодня еще придется к трем ехать на заседание райисполкома, вечером обещая заехать на фабрику. Сегодня не получится, давай на завтра в три, согласен? Договорились, привет. — И, положив трубку, вопросительно посмотрел на старика.
— Виталий Петрович, опять я пришел насчет жилья, теперь, значит, как к депутату. Вырешишь аль нет? — почти нараспев спросил старик.
— Не обижайся, браток, не могу: у нас ты на прииске не работал, приехал к дочке — и живи у нее. Я о своих кадровых рабочих должен думать.
— Двадцать лет я отмантулил на Матренинском прииске, а это разве за границей? Буду жалиться, прощевай. — И обиженный посетитель ушел из кабинета.
Степанов повернулся к Виктору и в раздумье сказал!
— Вот еще нажил врага. Я понимаю его, но помочь пока не могу.
— Разрешите представиться: Виктор Михайлович Северцев, младший научный сотрудник. Прибыл из Москвы в командировку по делам реконструкции горных работ вашего рудника, — протягивая руку, сказал Виктор.
— Степанов Виталий Петрович. Очень приятно познакомиться. Садитесь, — пожимая руку и осматривая гостя с головы до ног, ответил директор.
Виктор сел, вежливо улыбнулся.
— Так, значит, вы сынок Михаила Васильевича? Слыхать слыхал, а не признал бы: конструкцией не в батю, хрупковат, — пробасил Степанов.
— Видно, в мать. Скажите, что нового у отца? Не смог застать его в Зареченске. Он где-то на предприятиях? — спросил Виктор, раскрывая перед Степановым портсигар.
— Вчера он был здесь и уехал к угольщикам. У меня гостил с неделю. Мы с ним экономический эксперимент здесь внедряем… — попыхивая папиросой, доверительно рассказывал Степанов.
— Не пойму я никак — отец уезжает из Зареченска?
— К сожалению, уезжает. Шахов хочет перевести его в Москву, директором нашего научно-проектного института… Вот такие у нас дела, одним словом, сложные… Мне тоже пора уезжать отсюда. Почти полтора десятка лет на Кварцевом. Когда приехал с Южного прииска, тут тайга шумела. Около этой клумбы, — Степанов показал рукой в сторону окна, — доброго сохатого уложил, месяц лосятиной питались. Отстроил Кварцевый, можно сказать, своими руками… Потому и уезжать досадно! Ну, теперь-то экономический эксперимент задержит. Завершить его надо обязательно мне самому. Конечно, драгу надо бы построить у нас: выгодное дело! — убежденно сказал Степанов и подвел Виктора к самодельной карте Кварцевого рудника, висевшей на стене кабинета.
Тыча пальцем в разноцветные кружки, называл объекты:
— Это карьер рудника. Вот обогатительная фабрика с законченным циклом обработки. Вот дражный полигон, к нему мы начали на днях прокладывать дорогу. А здесь гидравлические работы, геологи все находят доброе золотишко… Трудно уехать от такого богатого дела! — признался Степанов.
Виктору определенно нравился его новый знакомый. Светлана была права, когда говорила о какой-то юношеской увлеченности ее отца новыми делами, задумками…
— Вы начали подготовительные работы под драгу, но, мне помнится, отец говорил, что ее вам строить запретили… А вы все-таки начали? — переспросил Виктор. Такое бунтарство ему было особенно по душе.
Степанов хитро подмигнул.
